Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Никса, — сказала она вдруг. — Я хочу тебе сказать одну вещь.

— Какую?

— Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь.

Я замер.

— В каком смысле?

— Я чувствую, — просто сказала она. — Ты знаешь слишком много. Ты говоришь о будущем так, будто уже там был. Твои идеи, твои изобретения — они опережают время на десятилетия. И в письмах твоих это было — ты писал о вещах, которые тогда казались мне фантазией, а теперь стали реальностью. И я не спрашиваю, откуда это. Но я хочу, чтобы ты знал: я с тобой. Кем бы ты ни был.

Я молчал, не зная, что ответить. Десять лет переписки, и она все это время чувствовала? Знала?

— Ты... ты не боишься?

— Боюсь, — честно ответила она. — Но больше боюсь тебя потерять. А остальное — неважно. Ты мой муж. Я твоя жена. Остальное — детали.

Я обнял ее.

— Спасибо, Минни. Ты даже не представляешь, что это для меня значит.

— Представляю, — улыбнулась она. — Поэтому и говорю.

---

1873 год. Дагмар забеременела. Я узнал об этом весной, когда она вдруг стала бледнеть по утрам и отказываться от еды.

— Никса, — сказала она. — Кажется, у нас будет ребенок.

Я замер. Ребенок. Мой ребенок. В этом мире, в этой жизни.

— Ты... ты уверена?

— Врач подтвердил. Через семь месяцев.

Я подхватил ее на руки и закружил по комнате.

— Минни! Минни! Мы будем родителями!

— Осторожно! — смеялась она. — Уронишь!

— Не уроню. Никогда не уроню.

Весь дворец узнал о новости через час. Императрица плакала от счастья. Отец хлопал меня по плечу.

— Молодец, Никса. Теперь у нас будет наследник.

— Или наследница, — улыбнулась Дагмар. — Я хочу девочку.

— И девочка хорошо, — согласился отец. — Главное, чтобы здоровый.

---

Беременность протекала тяжело. Дагмар мучил токсикоз, она слабела, но держалась. Я почти перестал ездить на заводы — сидел рядом, держал за руку, читал вслух.

— Никса, — говорила она. — Ты должен работать. Россия ждет.

— Россия подождет, — отвечал я. — Ты важнее.

В августе случилось страшное. Дагмар упала на лестнице — оступилась, поскользнулась на мраморных ступенях. Я услышал крик, прибежал — она лежала на полу, бледная, с расширенными от боли глазами.

— Врача! — заорал я. — Скорее врача!

Врач прибежал через пять минут, но это были самые длинные пять минут в моей жизни. Он осмотрел ее, покачал головой.