Идеальный мир для Химеролога 9 - Олег Сапфир
Она сбросила вызов, убрала телефон в сумочку и повернулась к окаменевшей комиссии.
— Можете удалять свои записи, — посоветовала она почти ласково. — Удаляйте, что хотите. Только смотрите, чтобы к вечеру у вас самих проблем с удалением из реестра живых не возникло. Служба безопасности Новиковых сейчас очень нервная.
Она направилась к двери.
— Куда вы пошли⁈ — истерично крикнул ей вслед худой экзаменатор.
— На работу.
— Но вам запрещено работать! У вас нет лицензии!
Валерия остановилась на пороге, обернулась и одарила их снисходительным прищуром.
— Да-да, запрещено, я поняла. Но на работе я, тем не менее, буду. Всего хорошего.
И вышла, прикрыв за собой дверь.
Глава 18
Да твою ж мать, как она вообще это вывозит?
Я сидел за стойкой администратора с трубкой стационарного телефона в руке, а в кармане непрерывно вибрировал мобильный. Передо мной лежала открытая тетрадка учёта, исчёрканная корявым почерком, и единственное, чего мне по-настоящему хотелось, — выйти прямо сейчас в Дикие Земли с голыми руками против голодной и злой стаи химер. Лишь бы не отвечать на следующий звонок.
Телефон снова надрывно затрезвонил. Я сцепил зубы, снял трубку и зажал её между плечом и ухом, параллельно пытаясь найти в ящике чистый бланк.
— «Добрый Доктор», слушаю.
— Доктор! Спасите! — заверещала в ухо очередная паникёрша. — Моя химера Лола съела свой корм, а я сейчас посмотрела на пачку — он просрочен на два дня! У неё шерсть выпадет⁈ Она умрёт⁈ Мы уже в машину садимся, летим к вам!
— Дайте ей активированного угля и пусть спит, — я уже и не помнил, какой это был по счёту одинаковый ответ за день. — Всё с ней хорошо. У химер кислотность в желудке такая, что они гвозди переваривают. Ваша Лола даже не заметит. До свидания.
Бросил трубку. Она тут же зазвонила снова.
— Да!
— Здравствуйте, у меня животное чихает… Непрерывно! Уже пятый раз за утро!
— Ну, люди тоже чихают. Привозите завтра, посмотрим. Но это не так страшно, уверяю вас. Если будут симптомы простуды, тогда и звоните.
Я отбил вызов и устало потёр переносицу. Грёбаный дурдом, а не рабочий день.
Снаружи раздался грохот, от которого задрожали стёкла. Входная дверь распахнулась настежь и ударилась об стену. В приёмную завалились трое крепких мужиков — пыхтя, матерясь и скользя по плитке. Они тащили на трёх толстых верёвках здоровенного оленя. Животное билось в истерике, сучило копытами, мотало рогатой головой и пыталось разнести приёмную в щепки.
— Вы его где нашли? — я тяжело вздохнул и вышел из-за стойки.
— Доктор! — прохрипел один из мужиков, наматывая верёвку на локоть. — Осторожно! У него, кажется, магическое безумие! Аура фонит, на людей бросается! Нужна срочная госпитализация, нам вас посоветовали… Куда его отводить⁈
Я оглянулся. Катерина как раз освободилась.
— Катя! В третью смотровую готовь место.
Но олень имел на этот счёт свои планы. Он резко дёрнулся, вырвал одну верёвку, взвился на дыбы и со всей дури ударил передними копытами по стойке, от чего столешница жалобно хрустнула.
— Ты чего, охренела⁈ — рявкнул я так, что мужики попятились.
Я шагнул вперёд, не обращая внимания на паникующих мужиков, перехватил летящее копыто, скользнул вдоль шеи и сжал горло твари прямо под нижней челюстью — пальцы легли плотно, как тиски. Выпустил в ладонь малюсенький, но весомый заряд подавляющей воли.
— А ну успокоилась…
Животное вздрогнуло. Дикий огонь в огромных глазах погас, будто кто-то выкрутил регулятор до нуля. Олень обмяк, опустил голову, виновато всхрапнул и как-то сразу весь приуныл, поджав хвост.
— И вообще, на тележку забирайся, — я легонько подтолкнул тварь к подкатной медицинской платформе. — Истеричка.
Мужики стояли с открытыми ртами, ошарашенно переводя взгляды с меня на покорно забирающегося на тележку оленя и обратно. Один из них, в очках — видимо, местный зоолог — поправил оправу и откашлялся.
— Простите, уважаемый… Но «истеричка» — это неправильно подобранное слово. Это же самец! Вы посмотрите на рога.
Я повернулся к нему, скрестив руки на груди.
— Да? И кто вам это сказал? Может, именно поэтому у неё и случилась истерика, что вы к ней как к самцу относились, тащили её волоком и орали?
— В смысле? — мужик заморгал. — Он… она уже… ну, рога же…
— Ага, — кивнул я. — Химерологическая олениха. У этого вида, если вы не в курсе, рога растут как защитный механизм при смене ареала. Всё, садитесь на диван, ожидайте. Сейчас всё сделают.
Из коридора вышла Катерина, взяла тележку за ручку и повезла поникшую олениху в кабинет. А я вернулся за стойку, с тоской посмотрел на потрескавшееся дерево и понял, что этот день меня доконает. И ведь олениху эту потом ещё обратно вытаскивать… Я живо представил, как придётся играть в гигантский конструктор: «Голову правее. Левее… Рога пригни! Давай аккуратно, вот тут косяк не задень, не поцарапай…».
Часы тикали, клиенты не заканчивались. Я ставил диагнозы, месил мази, вправлял вывихи и отвечал на звонки.
Когда на улице окончательно стемнело, а колокольчик над дверью затих, я опустился в кресло и сидел так с минуту, не шевелясь. Задолбался до состояния, когда даже встать за кофе казалось подвигом.
Я потянулся к нижнему ящику стола, чтобы выпустить своих пушистых диверсантов. Им там наверняка было тесно. Выдвинул ящик. Пятеро хомяков сидели в идеальном строю, но спиной ко мне. Они уставились в заднюю стенку ящика, и пухлые зады выражали крайнюю степень негодования.
— Э-эй, — я постучал пальцем по деревяшке.
Ноль реакции. Даже ушами не повели. Бойкот.
Они до сих пор обижались на меня за тот утренний допрос с пристрастием. Я тогда всего пару вопросов задал, пытаясь выяснить где Валерия, а эти гордые вояки решили, что я сомневаюсь в их компетенции. На нас, мол, наехали, хозяйка приказала, мы её защищаем, а ты нам допросы устраиваешь…
— Ну и сидите, — хмыкнул я и задвинул ящик обратно.
Осуществление мечты о горячем кофе с круассаном было уже близко, но колокольчик над дверью снова звякнул.
В приёмную втиснулись трое. Двое худых мужиков в помятых костюмах и полная потная дама с сумкой. Я их не знал, но аура у всей троицы фонила таким
