Режиссёр из 45г - Сим Симович
Владимир не стал настаивать. Стоял рядом, слушал тишину. Вода журчала, где-то шелестели листья ивы, далёкий гудок — ночной поезд на вокзале.
— А ты? — спросила Алина. — О чём думаешь?
— О фильме. О том, как снять так, чтобы люди поверили.
— Поверят. У тебя получится.
— Откуда знаешь?
— Вижу. — Она посмотрела на него. — Ты не такой, как другие. Ты... горишь. Когда говоришь о кино — глаза загораются. Это важно.
Владимир улыбнулся:
— Ты тоже горишь. Когда рисуешь.
— Может быть. — Алина улыбнулась в ответ. — Мы оба немного... не от мира сего, наверное.
— Художники и режиссёры всегда немного не от мира.
— Это хорошо или плохо?
— Не знаю. По-разному.
Они помолчали. Ветер поднялся — лёгкий, тёплый. Алина поёжилась, обхватила себя руками.
— Холодно? — спросил Владимир.
— Немного.
Он снял пиджак, накинул ей на плечи. Алина не отказалась — приняла молча, благодарно.
— Спасибо.
— Не за что.
Они стояли ещё ближе теперь. Владимир чувствовал тепло её плеча рядом со своим. Запах — лёгкий, цветочный. Мыло и что-то ещё.
Алина посмотрела вверх:
— Смотри, сколько звёзд. Ещё больше, чем вчера.
— Луны нет. Поэтому ярче.
— Ты знаешь созвездия?
— Немного. Вот Большая Медведица. Вон Полярная звезда.
— А вон та? — Алина показала на яркую звезду низко над горизонтом.
— Не знаю. Может, Венера.
— Красиво звучит. Венера.
Владимир посмотрел на Алину. Она смотрела на звёзды, губы слегка приоткрыты, лицо задумчивое. Профиль на фоне ночного неба. Хотелось запомнить этот момент — каждую деталь.
— Алина, — сказал он тихо.
— Да? — Она повернулась к нему.
Владимир открыл рот — и не знал, что сказать. Хотел сказать что-то важное, но слова терялись. Боялся разрушить это хрупкое, что было между ними.
— Я... рад, что мы встретились, — выдавил он наконец.
Алина улыбнулась — мягко, понимающе:
— Я тоже рада.
Они стояли, смотрели друг на друга. Между ними — сантиметры. Достаточно шагнуть, наклониться...
Но оба не двигались.
Где-то вдали пробили часы — десять ударов. Алина вздрогнула:
— Уже десять. Мне пора.
— Я провожу.
