Мой кошмарный роман - Надежда Паршуткина
Мы легли спать очень поздно. Я ворочалась под одеялом, прислушиваясь к каждому звуку в квартире: скрипу половиц, гулу лифта, завыванию ветра в щели рамы. Тело требовало отдыха, но мозг отказывался отключаться, проигрывая снова и снова момент, когда его взгляд встретился с моим в зеркале.
Под конец изможденный организм все же сдался. Сон накатил тяжелой, черной волной. И это был не отдых. Это был кошмар.
Глава 5
Сон начался внезапно, без плавного перехода. Одна секунда — я ворочаюсь в постели, следующая — стою в длинном, бесконечном коридоре.
Стены были сложены из грубого, коричневого кирпича, холодного на вид и на ощупь. Под ногами — каменные плиты, влажные и скользкие. Воздух пах сыростью, пылью и древностью. Светили факелы, вбитые в железные кольца на стенах. Пламя трепетало, отбрасывая на камни гигантские, пляшущие тени. Я шла, и звук моих шагов глухо отдавался эхом, как будто я двигалась в огромной подземной гробнице.
В конце коридора зияла открытая дубовая дверь с коваными петлями. Из-за нее лился теплый, золотистый свет. Я вошла внутрь и замерла от удивления.
Это была библиотека. Не университетская, а какая-то сказочная, из старинных гравюр. Высокие потолки, уходящие в полумрак, и бесконечные ряды полок из темного дерева. Они ломились от книг в кожаных, бархатных, парчовых переплетах. Яркие корешки — алые, изумрудные, синие, усыпанные золотым тиснением — манили к себе, обещая тайны. В воздухе витал знакомый, сладковатый запах старой бумаги, воска и чего-то пряного, вроде сушеных трав.
В центре комнаты, за массивным дубовым столом, заваленным фолиантами, сидел мужчина. Он был погружен в чтение, его черные волосы падали на лоб. Я сделала невольный шаг вперед, и скрип половицы под ногой прозвучал, как выстрел.
Он поднял голову.
А я узнала его. Тот самый взгляд. Черные глаза с холодным, металлическим отблеском глубоко внутри. Тот самый мужчина из зеркала. Только сейчас в его облике не было ярости. Была усталость, напряженное внимание и... досада.
— Здравствуй, — сказал он. Его голос был мягким, бархатистым, и этот контраст с его внешностью и прошлым поведением был оглушительным. Он разрезал густую, настоянную на знании тишину библиотеки.
— Привет, — ответила я, и мой собственный голос прозвучал неуверенно, глухо.
— Я рад, что ты пришла.
— Не могу сказать того же, — отрезала я, стараясь звучать тверже, чем чувствовала.
Он вздохнул и встал. Когда он сделал пару шагов в мою сторону, я заметила странное явление. Тьма, густая и плотная, словно жидкий дым, сгущалась вокруг него, следуя за ним, как шлейф. Она поглощала свет от многочисленных свечей в канделябрах, не давая ему пробиться. Он был островком абсолютной черноты в этом море теплого золотого сияния.
— Послушай меня внимательно, — начал он, и в его мягком тоне появилась стальная нотка. — Пока ещё у нас есть время. Поэтому нам нужно поговорить. Сейчас.
— Какой странный сон, — проговорила я вслух, отводя от него взгляд. Я прошлась вдоль ближайших полок, проводя пальцами по корешкам. Кожа была теплой, почти живой. Это было так ярко, так детально...
— Сон? — он усмехнулся, но без веселья. — Ну да. Сон. Посмотри на меня.
В его голосе прозвучал приказ, от которого по спине побежали мурашки. Но я упрямо не подчинилась. Вместо этого я заметила в углу, у камина (камин! я даже не заметила его сразу), глубокое кожаное кресло. Я прошлась и уселась в него, запрокинув голову на спинку. «Мой сон, мои правила», — подумала я с внезапной дерзостью.
Он явно опешил. Его брови поползли вверх. Но он взял себя в руки.
— У тебя есть трое суток. Потом заклятие станет необратимым. Это не нужно ни тебе, ни мне. Ты меня слышишь? — Он даже помахал рукой перед моим лицом, как будто проверяя, в сознании ли я.
— Да, я не глухая, — ответила я. — Как ты вообще попал в мой сон? Это нарушение приватности.
— Тебе нужно снять заклятие, — проигнорировал он мой вопрос, его голос зазвучал напряженнее.
— Какое заклятие? — искренне удивилась я.
— Не строй из себя дуру! — рявкнул он внезапно, и от этого крика задрожали страницы в ближайших книгах.
Внутри меня что-то щелкнуло. Возмущение пересилило страх. Вот наглец! Влез в мой сон, пугает меня, а теперь еще и орет!
— Ты хамло! В розовых штанишках! Не ори на меня! — огрызнулась я.
Он стоял в своем, как я теперь разглядела, безупречно скроенном черном костюме. Но в ту же секунду после моих слов... костюмные брюки преобразились. Они стали ярко-розовыми, атласными, затянутыми на талии бантиком. Он посмотрел вниз и ахнул.
— Черт! — выругался он.
А я рассмеялась. Звонко, от души.
— Отличный сон! — воскликнула я, чувствуя, как нарастает ощущение контроля. Это ведь мое подсознание, да?
— Послушай! Прошу! — в его голосе впервые прозвучала отчаянная мольба. — Сними заклятье!
— Я не накладывала никаких заклятий. И откуда у тебя, кстати, кроличьи уши взялись? — спросила я с наигранным любопытством.
И тут же на его голове, поверх черных волос, выросли два огромных, пушистых, белоснежных кроличьих уха. Они печально свисли по бокам.
— Мария! Это серьезно! Нам надо поговорить! — взвыл он, и уши затрепетали от негодования.
— Без рубашки? — поинтересовалась я, прищурившись.
— Без какой еще рубашки?!
— Ты же без рубашки.
Он посмотрел на себя. Белая рубашка, бывшая на нем, растаяла как дым. Теперь он стоял передо мной — злой, с идеально очерченной сильной грудью и кубиками пресса, в одних только розовых атласных штанах на бантике и с кроличьими ушами. Красивый? Невероятно! Но вид у него был такой комично-яростный, что я еле сдерживала новый приступ смеха. Его грудь ходила ходуном от гнева.
Он сделал два резких шага ко мне и замер, сжав кулаки, видимо, понимая, что физическая угроза в таком виде выглядит еще нелепее.
— Выслушай меня. Я и так еле-еле смог тебя призвать, — сквозь зубы процедил он.
— О, так ты еще и без разрешения влез ко мне в сон? — подняла я брови. — А это уже верх наглости!
— Марии, это не смешно!
— Я серьезно. Надо было спросить. Вежливость еще никто не отменял.
— Я пытался! — выкрикнул он. — Ты разбила портал!
— Какой портал? — насторожилась я.
— Который я потом полдня восстанавливал! — он провел рукой по лицу, и кроличьи уши взметнулись.
До меня наконец начало доходить.
— Ты про зеркало?
— Да! — он облегченно выдохнул, будто я наконец произнесла что-то умное.
— А... Спасибо, — сказала я неожиданно для себя.
Он
