Графиня де Монферан - Полина Ром
Дверь распахнулась, и мадам сделала приглашающий жест, предлагая пройти. Комната компаньонки оказалась похожа на тюремную камеру: в два раза уже, чем жильё графини, а по стенам расположены двухэтажные деревянные нары, из которых только на одних есть тюфяк с бельём. Камин в комнате отсутствовал, так же, как и стол с табуретками, а на крошечном окне с обратной стороны прикреплена была бессмысленно толстая ржавая решётка. Здесь же, у окна, были поставлены один на другой два сундука с одеждой и вещами.
Николь заметила, что ноздри мадам Жюли буквально раздуваются от раздражения, но, оглядывая убогое помещение, просто не представляла, как можно утешить мадам.
— Может быть, нам лучше разместиться с вами в моей комнате? По крайне мере — там есть камин, — со вздохом спросила Николь.
— Не волнуйтесь, госпожа графиня. Я сегодня же обращусь к вашему мужу и потребую достойной комнаты для жилья. Условия нашего контракта не позволяют графу селить меня в помещении для горничных. Возможно, всё это … — мадам обвела окружающую их меблировку небрежным жестом кисти, — просто недосмотр местной прислуги.
— Тогда, мадам Жюли, может быть, стоит обратиться не к графу, а к старшей горничной или экономке?
На секунду мадам задумалась, а потом кивнула в ответ:
— Вы абсолютно правы, госпожа графиня, я всегда говорила, что гнев — плохой советчик! Именно к экономке я и обращусь…
Глава 34
Визит мадам Жюли к экономке не дал результатов, и разгневанная компаньонка перед ужином отправилась к графу. Вернулась она достаточно быстро, и уже по её закаменевшему лицу Николь поняла, что что-то пошло не так…
— Мадам? — заволновалась Николь.
— Мне очень жаль, ваше сиятельство, но господин граф уволил меня…
— А как же… — растерянная Николь даже не договорила вопрос, понимая, что мадам Жюли ответить не сможет.
Мадам даже не стала распаковывать вещи. Попросила только Сюзанну помочь ей вымыться перед дорогой и сменить бельё. Мыться, кстати, и графине, и её бывшей компаньонке пришлось в тазу, который поставили в одной из пустых комнат. Воду-то принесли тёплую, а вот протопить комнату никто не позаботился, и Николь, трясясь от холода и покрываясь мурашками, с ужасом думала, что простуда ей обеспечена.
Похоже, господин граф решил указать ненавистной супруге её место, и потому ужин на столе у графини и компаньонки был самый невзыскательный: водянистая пересоленная каша, чёрный хлеб и кипяток. За ужином Николь и мадам Жюли почти не разговаривали. Да и что они могли сказать друг другу?! Только компаньонка пару раз жалостливо вздохнула, но, кажется, не о своей судьбе.
Рано утром была подана маленькая карета, та самая, в которой ехала сюда графиня, лакеи закинули вещи мадам Жюли на крышу, и кучер щёлкнул кнутом…
Николь не плакала, но состояние у неё было отвратительное: «Похоже, он меня или голодом заморит, или я не переживу следующее мытьё…»
* * *
Потекли скучные дни...
Еду графине выдавали без ограничений по объёму, но качество её было отвратительным. По словам Сюзанны, даже старшие слуги питались намного лучше:
— Такую кашу, госпожа графиня, только прачкам да посудомойкам дают. Даже для горничных варево молоком забеливают. Но вы, госпожа, сильно не отчаивайтесь, я со слугами разговаривала — не долго господин граф на месте усидит. Он как в свои земли возвращается — начинает по гостям ездить. То к одним соседям, то к другим. И здесь-то его принимают как господина — всё же ихние баронства к его землям относятся, входят в графство, и потому муж ваш — самый главный. А вот как он уедет — так я вам и что повкуснее с кухни принесу…
Николь казалось диким носить безумно дорогую одежду из бархата и парчи, но при этом жить в крошечной комнатёнке и держать драгоценности в сундуке, потому что в комнате не было даже зеркала. Ещё одной причиной для расстройства было то, что ей совершенно нечем было занять себя.
Очевидно, местные слуги получили чёткие инструкции от графа и потому старались на глаза опальной жене не попадаться. Если же такая встреча всё же происходила, то в глаза ей не смотрели, на вопросы отвечали очень коротко и норовили быстрее сбежать…
Её передвижение по замку никто не ограничивал, но графине и самой не хотелось появляться в парадной части, чтобы любоваться роскошной обстановкой и дорогой мебелью. Николь пристрастилась подолгу гулять после завтрака, ожидая, пока наладится погода: весна оказалась холодная и, хотя почки на деревьях вроде бы набухли, но расцвести всё ещё не собрались…
К Сюзанне, кстати, слуги в замке относились гораздо дружелюбнее, чем к графине. У неё даже появилось несколько приятельниц, которые любили почесать языки после ужина и выложить новому человеку старые, всем давно известные сплетни. Тут, возможно, сказывалось то, что в местной табели о рангах Сюзанна стояла достаточно высоко: она была личной камеристкой графини. Выше неё стояли только сенешаль, экономка и личный лакей графа. И то, что камеристка охотно болтала с простыми горничными, простым служанкам льстило. Именно поэтому у Сюзанны достаточно быстро появилась и своя компания, и куча разнообразных сведений.
— …и по характеру, сказывают, он и в детстве был не слишком ласковый. И всегда-то обиженный, и на слуг зло сгонял. А как старый граф умер, двух сестёр младших сразу же замуж спихнул и приданое за ними дал такое нищенское, что злые языки до сих пор обсуждать не устают.
— Получается, у меня есть две невестки?
— Уже одна, госпожа графиня. Старшая-то, говорят, померла: то ли от болезни какой, то ли от побоев. Слуги сказывают, что больно уж негодящий ей муж достался, — Сюзанна потупилась, опасаясь, что своими словами ранит госпожу, но графиня только вздохнула и больше вопросов не задавала.
* * *
Постепенно всё вошло в колею: пусть каши были невкусными и частенько пригоревшими, но давали их столько, что графиня не голодала. Погода на улице наладилась, и после завтрака Николь каждый день ходила гулять в огромном саду, расположенном рядом с замком.
Она нашла себе занятие, пусть и немного монотонное, но зато не мешающее думать в процессе: госпожа графиня приспособилась вышивать шерстью чехол для подушки. А главное, во время знакомства с замком Николь выяснила, где находится библиотека и, стараясь делать это не слишком заметно, регулярно посещала слегка заброшенную комнату и таскала оттуда книги.
Книги попадались самые разные: и землеописание, и жития святых, и довольно жутковатые сказки, где «Зло» не просто наказывали, а обязательно каким-нибудь чудовищным способом. Там же, в этой комнате-библиотеке,
