Магия, кофе и мортидо 4 - Макар Ютин

— Это гильдия слушателей. У нас, в Сагеней, ее упразднили больше десяти лет назад. Они следили за качеством еды, продуктов, сырья, разных железяк и каменюк. Скука смертная! А эти слушатели еще и наособицу всегда жили. И ЗРЯ!!! — воскликнул Фил и рассмеялся, — зато этот глупый муж теперь точно распробовал твою науку, мой побратим!

«„Слушатели“? Блин, вертится что-то знакомое. Никак не могу вспомнить, что».

Фил перетащил все три тела поближе друг к другу, а затем отправился на поиски четвертого, который как раз побежал разогревать железо для допроса, когда Медей вошел в кафе: «трактир». Впрочем, забрать его тело не удалось. Последний из компании задир оказался похоронен где-то в клубке тел любителей наживы, так как неосмотрительно потянулся к жезлу в момент судьбоносного рывка первых четырех мужиков за своей удачей.

Тем не менее, просто Фил попытался, но быстро бросил свои попытки, и, вместо этого, более тщательно обыскал доступную тройку. Ничего существенного он не нашел, хотя еще тридцать восемь оболов они честно разделили между собой: восемь ему, тридцать Медею. Совсем уж мелочевку, вроде гребня или медной цепочки, Медей разрешил забрать своему новому побратиму. Тот разразился велеречевыми воплями и преподнес Медею целых три письма из карманов господина мага, два из которых оставались запечатаны.

— Уф, дорогая бумаженция. Особенно вон та. Смотри, на таком сырье пишут свои письма только богачи или аристократы. О, а вот это не наше, это из их проклятой страны, тьфу на нее! Хар-р-рк, ТЬФУ! — Фил попал не по стране, но по ее жителю, что его ничуть не расстроило.

Медей повертел письма в руках, но вскрывать не решился — даже с его рудиментарной чувствительностью он мог ощутить ток сразу нескольких заклинаний на конвертах. Медей попросил Фила перерисовать печать с обоих на конверт вскрытого письма, а потом кинул в огонь кухонного очага все остальное. Письма вспыхнули разноцветными искрами, пламя поднялось до потолочных балок, чтобы вновь опасть. И только маленькая горстка пепла намекала о сожженных депешах.

«Хм. До чего же мутные типы. Больше чем уверен, что они имеют самое прямое отношение к будущим событиям новеллы».

Та история с Александром и его учителем, которую Медей вспомнил перед дракой, имела продолжение. Нравы того времени не страдали мягкостью и остроумный ответ учителя мог быть вызван банальным страхом повторить участь некоего Лина. Ведь Лин учил мальчика Геракла играть на кифаре и, когда тот взялся за дело неловко, рассердился. В ответ на это раздраженный Геракл ударил учителя плектром и убил.

Вот за такие истории Медей и любил античную культуру!

Почему он о ней вспомнил? Да так…

— Искать будут. И найдут. Оно того не стоит, мой храбрый приятель, — беззаботно улыбнулся Фил, когда Медей стал чересчур долго сверлить задумчивым взглядом оплеванный ПростоФилом беззащитный затылок мага.

— Убивать их очень опасно, какая жалость! Но отплатить надо! Пусть знают, что этот город — наш! Давай возьмем, и будем бить их батогами? Или вон той скалкой из кухни!!! — раздухарился мужичок.

Медей не обратил на его вопли никакого внимания. Он перевернул бессознательное тело мага ногой и теперь вглядывался в его лицо.

"Кажется, я припоминаю этого говнаря. Не его самого — медальон. Да, этот рисунок лилии посреди увядших роз… Иллюстратор новеллы нарисовал его в деталях, а вот человека, который держит артефакт за цепочку и показывает его толпе коленопреклоненных людей, изобразил таинственной фигурой и не рисовал лица.

Значит, передо мной тот самый маг, что собрал какую-то сборную солянку придурков уже в первую неделю после падения города и принялся подминать под себя весь регион. Неизвестно, что он делал раньше. Как и в какой степени способствовал падению города и, дальше, всей страны в целом. В новелле главарь этой группы предстает иностранным родственником одного столичного рода, что решил половить рыбку в мутной воде и избавиться от соперников. Они решили, что лучше быть главой разбитого, сожженного войной региона в составе другой державы, чем одним из многих столпов и столбиков королевства Сагеней. При этом глава — сам по себе ширма и гэ героиня искала истинного кукловода. А он, значит, прямо передо мной".

Медей поморщился. Внутри все аж зудело от желания закрыть хотя бы одну возможную проблему, убрать с доски мелкую, но очень раздражающую фигуру. К сожалению, пока что власть королевства внутри границ сильна, как никогда, ее стражи компетентны и будут рыть землю в поисках убийцы такой высокопоставленной физиономии. А дальше все просто — увольнение, тюрьма, смерть.

"Хм. С другой стороны, главная проблема здесь не в самом маге, а в силе, которую он представляет. Чьей десницей назначен. Вероятно, воля той самой иностранной державы, что решила под шумок забрать себе пограничную территорию. Однако сама личность не слишком важна. Он показывает и доказывает принадлежность к определенной стороне с помощью медальона. Не даром художник не показал лица — в новелле вообще очень хорошо умели в символизм.

Ну, раз дело больше в артефакте и его показе, то… Пусть больше не показывает. Или пусть сам факт показа роняет его авторитет больше и сильнее любой утери".

— Великое заклинание проявления сути! — пафосно произнес Медей.

«Кведья Сьон!»

На прекрасном фамильном медальоне противника, который испугались воровать даже местные доброхоты, начала медленно проявляться надпись. Дело шло туго, Медей никогда не чувствовал такого сопротивления. Ощущения от использования заклинания были такие, словно он лично царапал его ногтями и зубами, но не мог оставить даже царапины.

Он едва-едва мог оставить жалкую черточку, тогда как ответная магическая атака давила ему на мозг и выкручивала мозги. Благо, Медей все же мог защититься от менталки, но лишь от нее. Остальные аспекты атаки били по нему со всей своей абсурдной мощью. Давление чужой силы оказалось таким неприятным, что Медей хотел все бросить, но вместо этого, наоборот, закусил удила.

Чтобы его магический спелл работал, пришлось перекраивать заклинание на ходу, вспоминать про клеточную и атомную структуру. Представлять, как въедаются чернила на микроуровне и встраиваются в молекулярную решетку металла оказалось мозговыносящим действом, поэтому он с благодарностью выпил сразу три кружки шмурдяка, который Простофил быстро заварил из купленного концентрата прямо в лохани для мелкого ско, прямо в посуде для посетителей.

В результате, Медей освоил новое заклинание: «Кведья:курсор Кведья Сьон Саман Фьёльд». Он сам не смог бы сказать, почему именно так, почему именно эти составляющие.