Восхождение Плотника. Том 4 - Антон Панарин
Поворотный механизм был самой сложной частью всей конструкции. Платформа весила прилично и должна была вращаться легко, без заеданий и перекосов. В голландских лесопилках для этого использовали круговой рельс из дубовых брусков, по которому катились деревянные ролики, смазанные салом.
Мне пришлось объяснять Древомиру принцип работы этого механизма, и по лицу бригадира я видел что он считает меня либо гением, либо сумасшедшим, и не может определиться.
— Ярый, а ты уверен что эта штука будет крутиться? — с сомнением уточнил дед, глядя на дубовые бруски, из которых мы вырезали ролики.
— Уверен. Главное салом не жалеть. Если бруски пересохнут, ролики начнут скрипеть и рвать рельс.
— Салом, — повторил Древомир и почесал в затылке. — Ермолай знает что мы его сало на ролики тратить будем?
— Узнает, когда лесопилка заработает. К тому моменту он будет слишком счастлив, чтобы горевать о сале.
В итоге мастер пошел в погреб Ермолая и вытащил оттуда все запасы сала. Килограммов двадцать. Причём сделал он это с превеликим удовольствием, предвкушая недовольную физиономию Ермолая.
После этого мы приступили к изготовлению крыльев. Сделали их из сосновых жердей и парусины. Точнее парусины у нас не было и Ермолай за свой счёт заказал рогожу покрепче, которую везли из города целых четыре дня. Пока ждали рогожу, занимались кулачковым валом и пильной рамой. Занятие оказалось долгим и нервным.
Кулачковый вал представлял собой дубовый брус длиной в четыре метра, на который по спирали были насажены деревянные выступы-кулачки. Каждый кулачок при вращении вала поднимал тяжёлую пильную раму, а когда кулачок проскакивал мимо, рама падала вниз под собственным весом и делала рез. Принцип прост, но исполнение требовало точности, которую в средневековых условиях было непросто обеспечить.
Первый вал мы запороли, потому что кулачки вышли разной высоты и рама при испытаниях дёргалась рывками, норовя сорваться с направляющих. Древомир молча осмотрел результат своих трудов, так как это он вырезал кулачки и тяжело вздохнув пошел всё переделывать.
Второй вал вышел куда лучше. Кулачки сидели ровно, высота каждого одинаковая, и при пробном прокручивании рама поднималась и опускалась плавно, без рывков и перекосов.
Пильную раму сколотили из дубовых брусьев, и в неё предстояло вставить пильные полотна. Полотна заказали у местного кузнеца, и тут нас ждал неприятный сюрприз.
Кузнец, узнав что нужно двенадцать пил по три метра каждая, заломил цену в пятнадцать золотых за весь комплект. Ермолай, услышав сумму, схватился за голову и заявил что проще уж самому железо плавить, чем платить такие деньги этому рвачу.
Однако деваться было некуда, других кузнецов поблизости не имелось. Ермолай скрепя сердце отдал задаток. Я уже был готов оплатить работу из собственного кармана, если Ермолай зажмёт золотые кругляши.
Пока ждали пилы, собрали тележку-каретку, на которой бревно подаётся к пильной раме. Каретка двигалась по деревянным направляющим и приводилась в движение храповым механизмом, связанным с кулачковым валом через систему шестерёнок. Шестерёнки вырезали из дуба, зубья были грубоваты, но после обкатки и подгонки заработали вполне сносно.
К концу второй недели лесопилка выглядела уже вполне узнаваемо. Башня стояла, обшитая досками и покрытая крышей из горбыля. Поворотная платформа наверху была смонтирована и даже проворачивалась на роликах, хоть и со скрипом, который Ермолай называл «песней Мары».
Каркасы крыльев крепились к главному валу и ждали рогожных парусов. Внутри башни кулачковый вал висел на подшипниках из берёзового капа, промазанных салом и обмотанных кожей. Пильная рама стояла на месте, но без полотен. Тележка-каретка лежала на направляющих и при толчке рукой каталась туда-сюда с приятной лёгкостью.
По моим прикидкам конструкция была готова процентов на сорок. Предстояло навесить крылья и натянуть паруса, а потом установить пильные полотна. Отдельно нужно было заняться отладкой системы передачи и соорудить хвостовой ворот, которым оператор будет поворачивать крышу в сторону ветра.
Работы ещё было недели на три, но самое главное мы уже сделали. Фундамент стоит, каркас стоит, механизмы установлены. Дальше пойдёт тонкая работа, подгонка и отладка, и это уже скорее ремесло чем строительство.
А ещё у меня в планах было привлечь к строительству Пелагею. Зачем? Ну как же! Чтобы она восхваляла богов и говорила какой Древомир брюзга и идиот. Ха-ха. Нет, совершенно не для этого. Ведьма отлично работает с живой и умеет сращивать древесину друг с другом. А значит с её помощью мы сможем намертво соединить все неподвижные конструкции. Да так, что лесопилка тысячу лет простоит!
Ермолай в последний день второй недели обошёл стройку по кругу, задрал голову вверх. Он долго рассматривал башню, переводя взгляд с крыши на основание и обратно.
— Ярый, — медленно произнёс он. — Если эта штука заработает, я тебе треть от прибыли отдам, особенно если ты согласишься ещё одну такую соорудить.
— Ха-ха! Ты я смотрю уже решил весь лес подчистую спилить в округе? — улыбнулся я. — А если не заработает?
— Если по пятьсот досок в день будем резать, то я у Воротынского ещё земли выбью где можно обосноваться, — хмыкнул Ермолай и хлопнул меня по плечу.
— Поймал на слове. — Кивнул я представляя что мой заработок резко возрастет от открывающихся перспектив.
Древомир стоял поодаль и ковырял палкой шестерёнку, проверяя посадку зубьев. Услышав обещание Ермолая он поднял голову и негромко буркнул:
— Жмотяра, половину гони, а то ишь чё, зажал монетку то.
— Половину⁈ — взвился Ермолай. — Да ты вообще охренел, старый пень⁈
— Охренел, — подтвердил Древомир кивнув головой. — Ещё лет сорок назад. С тех пор так и не отпускает.
Мужики заржали, а Ермолай безнадёжно махнул рукой и ушёл к себе в избу, бормоча себе под нос как его достал Древомир.
Я смотрел на башню, поднимающуюся над лесопилкой, и чувствовал гордость, которую испытывает прораб, когда объект начинает обретать форму. Предстоит проделать много работы, допилить кучу мелочей и сделать море доводок, но уже видно что это не пустая затея.
На обратном пути Древомир молчал, покачиваясь в санях и глядя на вечернее небо. Потом кашлянул и произнёс, не поворачивая головы:
— Кулачки во втором ряду всё-таки кривоваты. Завтра поправлю.
— А ещё говорил что это я бракодел. — Усмехнулся я и тут же пригнулся уворачиваясь от дедовского леща.
Глава 14
Стройка шла своим чередом, однако бесконечно падающий
