Город, в котором остался я - 2 - Владимир Георгиевич Босин
Расписавшись в ведомости, я остался один на один с большим контейнером. Но недалеко стоят и ухмыляются три товарища, — мужики, а как договорится, мне в «Сосновый бор» надо эту дуру забросить.
— Легко, — отозвался один из них, — плати четвертак и я сам договорюсь с крановщиком.
В результате автокран и грузовик с моим контейнером выехали за пределы грузового терминала станции.
Потихоньку я обжился, перезнакомился с соседями. Тельма тоже вроде чувствует себя в новых условиях неплохо. Первым делом, когда пришёл контейнер, я достал инструменты и сбил ей нормальную будку. В ней она и будет укрываться от непогоды. А сейчас конец апреля, теплынь и лайка спит на улице. Больше того, она навострилась перемахивать через забор и убегать в лес. Набегается несколько часов, и довольная возвращается домой.
А у меня два неотложных дела. Это найти работу и купить наконец свою машину. С работой особо актуально, я не хочу дожидаться прихода участкового, который возьмёт меня на заметку за тунеядство. Документов о толковом образовании у меня нет. Так что про завод можно забыть, а идти туда рабочим, начиная всё с нуля — тоже неохота.
А что, если продолжить заниматься прежним делом? С этим вопросом я и попёрся в инспекцию охотнадзора.
Немолодая женщина с любопытством перебирает мои документы. Охотничий билет, корочка охотника-промысловика, действующее пока разрешение на добычу пушного зверя и копытных, а также устаревший договор с заготконторой. Особенно её заинтересовала моя трудовая, где указан мой послужной путь. Он короткий и целиком связан с промыслом в тайге.
— Вы действительно желаете продолжить работать у нас? — впервые она мне улыбнулась. Видимо редко к ним приходят молодые мужчины с опытом устраиваться на работу.
— Если это возможно, — ответно улыбнулся я.
— Да, конечно, я сейчас, — и женщина ускакала, наверное, побежала к начальству.
И в самом деле меня вызвал мужчина, представившийся начальником местного отделения и принялся выпрашивать меня об условиях охоты в наших краях, а также о реальных объёмах сдачи шкурок.
Через час мне выдали на руки новое разрешение и прописку к своему охотучастку. Мне также довели сезонные лимиты, в общем я стал на учёт. Теперь я не тунеядец, можно посылать всех вон.
Правда сезон охоты на пушного зверя закончен, сейчас он активно сбрасывает зимние наряды. В чём прелесть моей работы — это в невозможности проконтролировать. Я могу лежать на диване и плевать в потолок, изредка появляясь в конторе, сдавая шкуры и мясо.
Вопрос с машиной автоматически трансформировался в нечто иное. Изначально я мечтал о вазовской восьмёрке. Эта модель только появилась, насколько я знаю, конструкция вышла удачная. Но дорого, а главное — пойди найди. Только по великому блату.
Мне больше подошёл бы «Москвич-412». Надёжен и неприхотлив, на нём можно съехать на грунтовку. Самое то, но с моей новой работой появились новые возможности. Начальник намекнул, если я буду результативен, то возможно выделение служебного УАЗ-469.
Вездеход очень бы подошёл к моим требованиям. К продаже в частные руки не допускался, разве что в виде исключения в списанном виде. Машины шли в армию, милицию, геологам и в лесное хозяйство.
Но как служебный транспорт такую машину взять можно. Практически она будет стоять у меня во дворе, являясь служебной машиной с госномерами. Даже талоны на бензин и тех обслуживание полагается. Правда нужен путевой лист, но это вполне неплохой вариант.
По этому вопросу я обратился к завгару охотхоза.
Борис Михалыч — тип интересный. Видимо завгар должен быть горластым и беспокойным. Невысокий и похожий на лысого колобка он быстро перемещался по большой территории своего хозяйства. Ну и я, имея опыт общения с такими товарищами, нарисовался не с пустыми руками.
— Говоришь, хочешь восстановить списанную машину? — мы сидим в его каморке, допивая бутылку водки. Я привёз пять бутылок и закусь. Судя по радостно мелькнувшим глазам, зелёный змий крепко обосновался в этом учреждении.
— Да, сами понимаете Борис Михалыч. Мне с моей работой нужна проходимая и крепкая машина. А если вкладываться в служебную, так смысла нет. Всегда могут передать другому.
— Верно мыслишь. Если выкупишь и восстановишь, то контора всё равно талоны на бензин давать будет. Зато свободен как ветер и никому не должен. Да подожди Коля, не до тебя, — в комнату сунулся парень в промасленной робе, но узрев живописный натюрморт на столе, тут же испарился.
Завгар задумчиво посмотрел на меня, — а что Ваня, заработки у вас в Тюмени нормальные?
Не понимая к чему он клонит, я тем не менее ответил, — да мы с батей не жаловались. Сезон на сезон не приходится, но в целом нормально.
— Пошли, кое-что покажу, — мы вышли на улицу, прошли ряд гаражных боксов и свернули к одиноко стоящему сараю.
— Во, как тебе аппарат? — со скрипом открыв ворота Михалыч приглашающе махнул рукой.
Хм, знакомый силуэт. Изделие Ульяновского автозавода. С виду вполне свежая машина, даже чёрная краска на колёсных дисках не обтрепалась. Только вот кто-то хорошенько приложился правым бортом, двери ремонтировать придётся, вмяло прилично. А так вполне приличная машина. Тент почти новый, резина тоже.
— Ну, что скажешь?
Я залез в кабину и осмотрел приборную доску, — так тут всего пять тысяч намотало. Или скрутили?
— Обижаешь, машине года нет. Сынок начальника взял покататься без спроса, да так удачно. Теперь тянуть и красить надо, да вот если шеф узнает, скандал получится.
Не дождавшись от меня понимания, он продолжил, — теоретически можно списать, документы я подпишу. Но нужно три тысячи рублей, проплатить главбуху и главному.
Ах вон оно что — получается, что почти новая машина, госцена которой для предприятий не менее 7000 рублей, уйдёт по цене 3000. Её спишут как аварийную. Главное — заключение завгара и лёгкая невнимательность главного бухгалтера.
— Двери подлатаем, тент лучше временно поменять на старенький. Люди обращают внимание в первую очередь на него. Есть у меня боевой такой, выцветший и латаный перелатанный. А потом вернёшь новый.
