Красно-белый чемпион. Том 1 - Владислав Викторович Порошин
После совета: «не гоготать, как в зоопарке», футболисты дружно заражали, словно в цирке.
— Эх, знал бы я раньше, что буду жить на сборах с легкоатлетками из Ленинграда, то никогда бы не женился, — громко высказался Юрий Гаврилов, вызвав как дополнительный гам и пересуды, так и новый нездоровый смех.
— Думаешь, что ленинградские легкоатлетки тебе согласятся гладить, готовить и прибираться в твоей квартире? — осадил Гаврилова Николай Старостин. — «Любовью дорожить умейте, / С годами дорожить вдвойне. / Любовь не вздохи на скамейке / и не прогулки при луне», — «дед» продекламировал стихотворение Степана Щипачёва и сказал, чтоб мы все топали на ужин.
А по дороге из нашего жилого корпуса в клуб дома отдыха «Спутник», где находилась столовая, Старостин попросил меня с ним немного прогуляться. «Наверняка сейчас спросит об игре Дасаева, который из трёх ударов, один мог однозначно взять. И вообще действовал в рамке ворот странно», — подумал я. Однако «дед» про эту неоднозначную игру Рината Дасаева не сказал ни единого слова. Он спросил, что я думаю по поводу состава на следующий матч. И я чуть не ляпнул: «А что по этому поводу думают Фёдор Новиков и Гера Ярцев? Они часть тренерского штаба и должны выполнять свои функции». Но потом мне показалось, что Старостин в глубине души винит себя за столь плотный футбольный календарь нашей команды. Поэтому от бессмысленной и беспощадной юношеской дерзости я перешёл к насущному вопросу:
— Во-первых, самый большой объём работы выполняют наши фланговые игроки. Пахать вдоль всей бровки очень непростая задача. Значит меняем Шавло и Заварова на молодых Позднякова и Морозова. Далее нужно поберечь Черенкова. Физика у Феди не на высоте. Пусть вместо него побегает Женя Сидров. У Хидиятуллина имеется несколько мелких повреждений и его тоже следует поберечь. Выпустим на его позицию, опорного полузащитника, Юру Суслопарова. В атаке вместо Серёжи Андреева задействуем Володю Лютого. Ну и вместо защитника Пригоды выпустим опытного Сашу Мирзояна. Когда ветеран сидит на лавке — это нехорошо.
— А ты значит сам себя поменять не хочешь? — уставился на меня «дед» своими проницательными глазами.
— Я, Николай Петрович, здоров как бык, — усмехнулся я. — Да и Гаврилова можно не менять. Он играет за счёт интеллекта, а не за счет тупой беготни.
— Что по вратарям?
От этого вопроса я внутренне напрягся. «Деньги нехорошие взял наш красивый и жгучий брюнет», — буркнул я про себя, но вслух предложил, чтоб вратари вновь сыграли по одному тайму.
— Таким образом перед «Нантом» мы точно узнаем — кто из голкиперов находится в лучшей игровой форме? — сказал я.
— И у нас без замен остаются Романцев и Родионов, — задумчиво пробубнил Старостин. — Не команда, а какой-то «Тришкин кафтан».
— Зато каждый игрок «Спартака» в этом сезоне вдоволь наиграется, — хмыкнул я.
* * *
Вечером в клубе дома отдыха было необычайно многолюдно. И в кои-то веки соотношение между представителями сильного пола и пола слабого здесь было примерно одинаковым. В толпе то тут, то там мелькали незнакомые приятные лица советских спортсменок. А ещё местный художник-оформитель вывесил турнирную таблицу нашей первой отборочной группы после 2-го тура, где наш красно-белый «Спартак» красовался на первом месте с 3 очками. Далее следовали четыре команды, набравшие по 2 очка — это ленинградский «Зенит, краснодарская 'Кубань, куйбышевские 'Крылья Советов» и харьковский «Металлист». На последнем месте с 1-м очком пока что шёл воронежский «Факел». И вся борьба, конечно же, была ещё впереди.
— Любуетесь первым местом? — захихикала девушка с маленьким вздёрнутым носиком, хитрыми озорными глазками и волосами светло-пшеничного цвета.
— Что ж вы сегодня в ничью-то сыграли? — хмыкнула её подруга, которая для первого вечера в этом доме отдыха старательно накрутила тёмные волосы, наверняка использовав бигуди.
Эти две симпатичные подруги около нашей турнирной таблицы застали меня, Юрия Гаврилова и Сашу Заварова. Мы, кстати, тоже принарядились для этого вечера во всё самое лучшее, надев на себя американские джинсы, немецкие кроссовки и какие-то иностранные рубашки.
— А вы, барышни, в каких видах спорта специализируетесь? — спросил я. — Бег, бег с барьерами, прыжки в высоту или полёту во сне и наяву, но уже с разбега и в длину.
Девушка со вздёрнутым носиком весело захихикала, а её более серьёзная подруга ответил мне с явным вызовом:
— Допустим прыжки в высоту. И что это меняет?
— Тогда ответьте, милые барышни, вам каждый раз удается взлететь над планкой на метр 80 или на метр 90? — снова спросил я.
— На метр 90 мы ещё не прыгаем, — недовольно пробубнила девушка с завивкой. — И, между прочим, метр 93 — это олимпийский рекорд и рекорд СССР для закрытых помещений, где прыгать гораздо проще.
— Вот и мы не каждый раз побеждаем, — ответил вместо меня Гаврилов. — Сегодня была ничья, зато завтра непременно будет победа.
— А вы случайно не из Ленинхрада? — спросил Саша Заваров.
— Мы из разных городов, но среди нас есть и из Ленинграда, — почему-то с обидой в голосе произнесла серьёзная девушка и потащила свою подругу в зал, где к этому моменту уже гремела лёгкая танцевальная музыка.
Как вдруг в зале заиграла песня «Музыка нас связала, тайною нашей стала». Услышав знакомый мотив группы «Мираж» из другого времени, я просто опешил и с приоткрытым ртом замер на месте.
— Мужики, вы это слышите? — пролепетал я. — Это не слуховая галлюцинация?
— Сдаётся мне Никон у нас опять холовой хряпнулся, — загоготал Заваров. — Шо опять память от рук отбилась? Ха-ха-ха.
— Не чуди, Володь, это же твоя песня, — пихнул меня в бок Гаврилов. — Забыл, что ли, как ты Старостиных просил, чтоб тебе помогли оформить авторские права сразу на несколько песенных композиций?
— Несколько композиций? Это хорошо, — пробормотал я и вспомнил, что в своей квартире в Москве видел какие-то странные бумаги из Всесоюзного агентства по авторским правам. Я ещё их хотел выбросить вместе с мусором, так как толком не разобрал о
