Тактик 14 - Тимофей Кулабухов
Ко мне подошёл мрачный не выспавшийся Новак, я тепло поздоровался с ним. Следом появился и Мурранг.
— Ну, что у нас там по убыткам? — нарушил молчание я.
— По факту, уничтожены двадцать два здания. Это если полностью, Владыка, — вздохнул Мурранг. — Ещё сорок одно строение и площадка серьёзно повреждены.
— А медцентр считается за одно?
— Да.
— А потери населения?
— Семнадцать погибших гражданских, девяносто с ожогами разной степени тяжести.
— Военные?
— Благодаря подвигу Хайцгруга, а по-другому я это не назову, никого. Ну, понятно, сам орк в госпитале, но его броня спасла многих.
— Дракона забрали? — вопрос был задан скорее для проформы, отсюда было видно, что дракона на крыше Пантеона нет.
— Да, забрали мои гномы, — подтвердил Мурранг. — У нас некоторые части дракона просят ведьмы, остальное потребно нам. И имеет ценность.
— Ну, поделитесь с ними, им ещё зелий для нас варить целое море. А настроения среди местных?
Я повернулся к Новаку. Этот бы вопрос задать Шпренгеру, но он уже убыл с Бисс Ураем.
— С одной стороны, горожане рады, что дракон убит. А с другой — у них паника, что драконы вообще вернулись. Панические настроения таковы, что торговцы закрывают лавки. Рабочие бригады просятся права уйти в пригород и стать фермерами.
— Да я не против. Правда, шансов против дракона больше у городов, потому что тут есть стены и военные. Понял, поговорю об этом с Альдом.
— Может, ты речь толкнёшь, босс? — предложил Новак.
— Ну, пока я не представляю, что сказать, — честно признался я. — Дай мне день-два обдумать ситуацию, подобрать правильные слова… К тому же надо что-то решать с зачисткой восточной Газарии, а уже потом… Пламенные речи.
— Понял, — кивнул Новак. — Но в целом, у народа есть много причин радоваться существованию Штатгаля. У меня за утро полсотни заявок, добровольцы хотят вступить в наши ряды.
— О, как. Мы со времён покидания Леса Шершней не проводили набор.
— Я о том же. Уверенность в силе армии невероятная. И… Я бы принял добровольцев. Потери рейдовых рот минимальны, но они есть.
— Принимай, формируй учебную роту, тренирую, распределяй потом по полкам, батальонам и ротам.
— А я попробую составить смету убытков и работ по восстановлению. Только… Мы опять, как и во времена войны с Собачьими островами, работаем на разрыв. Мы не до конца закончили укрепления Новой стены, только-только построили новый мост через Швырицу и начали делать второй, а тут пожары, дефицит рабочих рук огромный.
— А что делать, друг-гном, а что делать? Мы щедро платим за труд, у нас колоссальное количество рабочих бригад.
— А проблем ещё больше, — проворчал Мурранг.
— Ладно. Анддрак, а именно так звали дракона, мёртв, уже хорошо. У нас нет больше восставших? Новых скелетов?
— Нет, но были два случая заражения. Торговцы приехали больными и обратились. Хорошо, рота Зойда не дремлет.
— Прибили нежить?
— Да.
— Попроси Зойда написать краткую инструкцию по выявлению укушенных, изоляции и действии в случае превращения, — озадачил я Мурранга.
— Что значит, в случае? — мрачно спросил он. — Они же всегда обращаются, без вариантов. Правильно я понимаю, что противоядия или какого-то зелья от обращения нет?
— К сожалению, нет. Но Фомир работает денно и нощно.
…
Мы направились в Столбовую башню.
Центр Управления Полётами в Столбовой башне гудел как улей. На длинных столах мерцали десятки артефактов связи. Дежурный офицер получал рапорты, сдвигал деревянные фишки на огромной карте Газарии, фиксируя доклады патрулей, отмечая изменение обстановки.
Я пообщался с офицером, определяя общую картину. В целом, если не брать в расчёт проблемы у Ройнгарда, Газария была очищена от скверны. Быки под контролем пограничных рот и орков, прибрежные зоны проверены и очищены, центральные районы во вторую очередь — тоже проверены. Конечно, это не исключает риска отдельных мертвяков, которые бродили и прошли мимо патрулей, но поскольку патрули продолжали обшаривать территории, то этот раунд остался за мной.
Но с восточной Газарией, где засела какая-то проблема с пёсьей головой, надо что-то срочно решать.
После Цитадели я сел на коня и отправился в КГБ.
КГБ обзавелось отдельным зданием. Под это были спешно отремонтированы старые казармы времён герцога Ирзифа. Своя стена, оборонительный периметр, плащ, и главное — казематы. Замом Шпренгера по силовой работе стал Гришейк, который был произведён мной по такому случаю в майоры. Однако он был майором КГБ. Сам верховный инквизитор пока что обходился без званий.
Подвальный уровень Цитадели встретил нас совершенно не летней прохладой.
Якоб Шпренгер спускался по лестнице впереди меня, его чёрное одеяние напоминало накидку палача.
В казематах содержались два десятка шпионов и несколько так называемых «государственных преступника», то есть личности, которые замышляли насильственную смену власти.
Поскольку Конституция, как и Уголовный кодекс были ещё только в разработке, то они ждали суда, пребывая в неопределённости по поводу своей судьбы.
Откровенно говоря, мне было не до них. Посидят, подумают.
Два тяжеловооружённых бойца при нашем появлении вытянулись в струнку у массивной дубовой двери, окованной полосами железа и покрытой тускло мерцающими рунами-блокираторами. Камеру подготовили под нежить только сегодня с утра, но сработали на совесть. Рядом сапёры трудились над ещё тремя такими же камерами. Всего в распоряжении Шпренгера было более шестидесяти камер, большая часть из которых пустовала. Пока пустовала.
Кроме камер в подвале, были камеры и на первом этаже, с видом на небольшой сад. В одной из них сидел Волагер, во второй томился герцог Ирзиф, который ждал, когда я его отпущу. Ну, как ждал… Ему недавно сообщили ситуацию с нежитью, вторжением дракона и вообще тем, что мир трясет. Так он почему-то перестал проситься на свободу.
Волагер писал трёхтомник «Основы обучения шпионскому делу», на основании личного опыта. Шпренгер считал большую часть его писанины чушью, но в то же время, полагал, что предателю нужно закончить труд прежде, чем его судить. В качестве платы за его активную помощь в работе КГБ (хотя его всё равно презирали) он получил камеру премиум класса, чему тихонько радовался.
— Согласно традициям Великой Инквизиции, Правитель, — шёпотом сказал мне Шпренгер, когда мы остановились около камеры, — подобных существ, то бишь разумную нежить нужно допросить, а потом всё равно развоплотить, уничтожить. Термин «убить» к нежити не применим, ибо она уже мертва, так же, как и понятие о трибунале. Нельзя судить некротическое явление, существование которого мерзко всеми живому. После допроса предполагается выжигание тёмной магии из некротического
