Ловелас. Том 4 - Илья Взоров

— С меня столик у Марко на Сансет-Стрипе, устрицы Бельон с лимоном и бутылка «Кристалл» сорок шестого. На восемь вечера, а?

Она подняла на меня глаза — на полсекунды. Я успел увидеть, как у неё под напудренными щеками, ровно по линии скул, проступили два аккуратных розовых пятна — одинаковых, симметричных, размером с двадцатипятицентовик каждое.

Она опустила глаза, маршалы один за другим повернулись и строго посмотрели на меня. Стенографист в углу хихикнул.

Смут с правой стороны от меня медленно прикрыл глаза и потёр переносицу пальцами. Аарон взял меня за локоть, потянул обратно.

— Кристофер! — прошептал он — Сейчас же прекрати!

Сорок минут прошли невероятно медленно. Я их провёл, внося правки в драфты скриптов, помечая на полях для сценариста, где и что надо расписать подробнее.

Наконец дверь за возвышением открылась. «Всем встать! Суд идёт!» Мы все встали.

Судьи заняли места. Маккалистер взял в руки лист с резолюцией. Поднял очки на нос. И ровным, будничным голосом — тем же, что и в прениях, начал читать.

Глава 13

— По итогам рассмотрения апелляции защиты в порядке habeas corpus коллегия установила следующее. Заявитель Кристофер Эндрю Миллер физически не находился на территории штата Техас в момент инкриминируемых ему деяний и, согласно доктрине, установленной Верховным судом Соединённых Штатов в деле Hyatt против народа штата Нью-Йорк, не подпадает под определение лица, скрывающегося от правосудия. Апелляция удовлетворяется. Ордер о выдаче, ранее представленный властями штата Техас, признаётся не подлежащим исполнению на территории штата Калифорния. Заявитель освобождается из-под стражи немедленно. Решение коллегии единогласно.

Маккалистер. Гольдштейн. И Тейлор тоже!

Мы все трое вскочили на ноги, начали обниматься. Победа!

Маршалы у задней стены переглянулись, потянулись на выход. Хелен тоже.

— Спасибо, Аарон, — сказал я Штейну, повернулся к Смуту. — Уильям, с меня премия за победу.

— Наша война еще не закончена! Завтра еще одно ключевое заседание, по гражданскому иску в Далласе.

— Я помню. 

* * *

На каменных ступенях Hall of Justice меня ждали.

Длинный чёрный «Кадиллак Флитвуд» стоял прямо возле крыльца. На месте водителя сидел Гвидо в шофёрской фуражке, с которой он выглядел как Витторио Гассман в постановке «Большой ограбления». У открытой задней двери стояла Полли — в строгом тёмно-сером костюме, с жемчугами на шее и с бутылкой шампанского в левой руке. Рядом — Китти, в зелёном платье, с второй бутылкой. И за ними, плотной шеренгой, четыре зайки — но не в рабочих корсетах, а в кремовых плащах, с голубыми шейными платками, на которых был вышит наш кролик.

Я остановился на верхней ступеньке. На секунду.

И — потерял всю свою выдержку.

Я слетел вниз, перепрыгивая по три ступеньки. Полли с Китти c радостными улыбками выстрелили обе бутылки одновременно — двойной хлопок отскочил эхом от мрамора фасада. Пена полилась через горлышки на ладони, на пальто, на ступени. Шерил завизжала, кидаясь мне на шею. Сью следующая. В глазах Камилла стояли слезы. Объятия, поздравления, все смешались в кучу.

Я выхватил у Китти бутылку — холодное, мокрое, тяжёлое стекло — и приложился прямо из горла. Пенный «Перье-Жуэ» полился по щекам, по подбородку, по белому накрахмаленному воротничку рубашки, по бордовому галстуку с двойным виндзором. Этот первый, дикий, грубый глоток на каменных ступенях суда был, я тебе скажу, дороже, чем любая высокая дегустация в высокой жизни.

Двое маршалов из Далласа спускались по ступенькам как раз в этот момент. Я им подмигнул, поднимая бутылку, прокричал «Ура, свобода!».

И тут меня увидели журналисты, налетели. Посыпались фотовспышки, вопросы:

— Мистер Миллер! Что в решении суда?

— Полностью невиновен! — заорал я, поднимая бутылку. — Признан полностью невиновным! Все обвинения сняты! Я свободный человек!

— Но решение было о выдаче в Техас, не о виновности!

— Полностью невиновен! — повторил я с той же интонацией.

— Мистер Миллер, прокомментируйте отношение к…

— Нот гилти!

Они засмеялись. И стали фотографировать как пулемёт. Полли, мудрая Полли, в этот момент по-хозяйски отодвинула меня плечом от микрофонов, повернулась к репортёрам и громко, чётко, по слогам произнесла:

— Господа, развёрнутый комментарий мистер Миллер даст вашим редакциям завтра письменно через офис издательства. Будет опубликован специальный пресс-релиз. Имейте совесть, Кристофер только из тюрьмы вышел.

И — мне в ухо — ласково и твёрдо:

— Кит, в машину. Сейчас же.

Я попрощался с юристами, меня загрузили в «Кадиллак» — буквально четыре зайки и втолкали, Китти с другой стороны втянула. Полли села последней. Гвидо плавно тронулся, поднимая руку на ходу прощально маршалам, которые уже грузили свои портфели в служебный «Форд». Журналисты загрузились в свои машины — два «Шевроле» и один обшарпанный «Бьюик» — и поехали следом, не отставая. Вот же… прямо папарацци!

— На Сансет, — скомандовал я Гвидо. — В «Мокамбо».

— Я сейчас позвоню Микки — Полли взяла трубку. Оказывается, в лимузине помимо бара, был еще и радиотелефон!

— Бронируй весь клуб на всю ночь! — решился я, допивая шампанское — Будем гулять!

Зайки закричали от радости, Китти покачала головой.

— Где Ларри?

— Кто-то же должен был остаться главным в Ловеласе…

— Звони в издательство тоже, сегодня гуляем, пусть закрывают офис и едут в клуб.

— Тогда и Монро нужно позвать — резонно заметила Китти

— Всех, кто подписал письмо в мою поддержку!

 * * *

«Кадиллак» катил по Спринг-стрит, выруливал на Сансет-Стрип. Зимний калифорнийский день — тёплый, прозрачный, с тем особым жёлто-золотым светом, который бывает в LA только в январе, после первых дождей. Пальмы на бульваре сияли. Вывески ресторанов, киноафиш, баров, автосалонов мелькали мимо. Над крышей справа промелькнули и ушли назад знаменитые ворота «Парамаунт». Слева — «Граумэнс Чайниз», с пагодами и драконами.

В лимузине я открыл люк на крыше — была такая роскошная штука у этого «Кадиллака», раздвижная панель в кровле, под которой можно было высунуться по грудь. Зайки попытались втащить меня обратно. Бесполезно. Шерил мне ухватилась за фалду пиджака — я её мягко отвёл, заверещала. Камилла потянула за брюки — тоже не помогло. Я вылез по пояс, держась обеими руками за окантовку проёма, и помахал бутылкой шампанского журналистам, которые ехали в трёх машинах сзади.

Со встречной полосы мне посигналил какой-то «Студебеккер» — водитель махал рукой. Из бокового окна продуктовой машины с надписью «Helms Bakery» на борту мне свистнул развозчик хлеба. Какие-то две дамы с собачками