Академия Сна и Грез - Владарг Дельсат
— Оно такое редкое у вас? — интересуюсь я.
— Ну да, только у богатых, — вздыхает Ххара. — Так страшно, мамочка…
Я понимаю, отчего ей страшно, и невозможность что-то с этим сделать, буквально разрывает пополам, но мы действительно ничего сделать не можем. Малышка рассказывает о незнакомом блюде, в описании которого я узнаю котлету, неизвестно из чего, но котлета же! Что может быть проще этого?
— А что ты обычно кушала? — спрашиваю я Ххару.
— Еда положена два раза в сутки, — начинает свой рассказ малышка. — Сначала завтрак — кусочек хлеба с пастой, маленький кусочек колбасы и горький кофе, а на обед уже и суп бывает, в нем иногда даже вареные червяки встречаются, они вкусные.
Я понимаю: в жизни этого ребенка был только лагерь. Мало чем ее жизнь отличалась от лагеря, поэтому она себя там комфортно и чувствовала. Отсутствие любой поддержки, скудное питание, постоянный страх и избиения, чем не лагерь? Для малышки, получается, важнее всего на свете, даже хлеба, о котором она постоянно говорит, — тепло, которое ей дарила так похожая на меня девочка. Я сделаю все возможное, чтобы спасти ее!
Пока она рассказывает, в пространстве сна появляются наши друзья, которых зовет Сережа, они слушают ребенка, и, оглянувшись, я вижу слезы на глазах разумных. Но тут Сережа просит ее показать, как выглядело небо из иллюминатора, ведь она не удержалась — посмотрела же. Увидела при этом она только красивые огоньки, но мы знаем, что это звезды. Может быть, картина неба позволит узнать, где именно наше дитя?
Я понимаю теперь: Ххара — наше с Сережей дитя, как бы ни выглядела и сколько бы ей лет ни было, потому что она намертво фиксирована на мне, и оттолкнуть малышку просто невозможно, а какой бывает мама, я видела. Я обязана спасти дитя, просто обязана! Я еще не знаю, как это возможно, но осознаю: у нас максимум день, потому что потом будет поздно.
— Малышка попросила ее Талитой звать, — улыбается прижавшийся ко мне ребенок. — Она такая хорошая, только молчаливая и плачет очень тихо. И ей все равно, что у меня ушки.
— Может быть, и ей было непросто, — понимаю я, поглаживая девочку так, как ей нравится, — между ушками.
— Она не хочет без меня, — признается Ххара. — Как я без тебя не хочу, но мне приходится, а ей можно же…
— Можно, — киваю я, понимая: не все просто там у них.
Учитывая, что подобрала наша малышка совершенно не пугающуюся ее девочку другого вида, ситуация может быть очень плохой. Правда, сначала надо Ххару и Талиту спасти, а там разберемся. Значит, проснувшись, бежим к Кощею! У него должна быть хотя бы идея!
Когда малышка исчезает, я разворачиваюсь к нашим друзьям с надеждой в глазах. Мне кажется, я видела какое-то узнавание в глазах представителя народа Афаил. Я смотрю на него с надеждой, может быть, он понимает, где она?
— Это Закрытые Пределы, — сообщает представитель народа Афаил. — Ни один корабль не может войти туда — они все исчезают. Но мы знаем, где это находится.
Это, пожалуй, уже серьезная надежда, поэтому я разговариваю более предметно с афаилом, чтобы получить хоть какую-то привязку к звездно-пространственным картам. Другие разумные присоединяются к нам, начав горячее обсуждение возможности идентифицировать. Если я правильно понимаю, малышка находится в каком-то проклятом месте, куда не рискуют заходить корабли других рас, но возможность спасти ее должна быть.
— В общем-то, корабль нам перетаскивать не нужно, — замечает Хайнцель, разглядывая звездную картину, замершую на стене. — Нам только разумные нужны.
— У тебя есть предложение? — интересуется девушка, название народа которой я забыла, но похожа она на эльфийку из сказок.
— Пройти по Звездной дороге, — отвечают ей, показывая что-то на карте. — Вот сюда. Найти правильный корабль и вытянуть их прямо на дорогу.
— Нужен кто-то, кто понимает ее язык, — напоминаю я. — Это во снах мы все на одном языке говорим, а так она же испугается…
— Это мы учтем, — кивает девушка с острыми ушами. — На Звездной дороге нас точно не достанут, поэтому попробую сразу же, когда проснусь. Спутника только возьму, а то я еще мала ходить такими путями.
Я пла́чу от радости, потому что решение найдено и, возможно, Ххара скоро будет в безопасности, а от этих ушастых ее, наверное, сможет и Кощей забрать. Если даже нет, мы что-то придумаем, главное, она в безопасности будет! Этот факт меня очень радует, поэтому, стоит мне только открыть глаза, я сразу же хочу мчаться к переговорному блюдцу, но меня останавливает Сережа.
— Умываться и одеваться, — напоминает мне о том, в каком виде мы спим, любимый.
Он прав: выбегать голой в гостиную — так себе идея. И хотя березовой каши я за такое не огребу, но будет это совсем неправильно, потому что слухи же. Царский дворец полнится слухами, что вполне нормально, кормить их, впрочем, не обязательно и даже вредно. Для имиджа вредно, поэтому надо блюсти себя всегда, даже когда что-то очень срочное. Так делает мама, поэтому так правильно.
Я умываюсь, очень быстро одеваюсь и, схватив Сережу за руку, почти бегом отправляюсь в гостиную, где уже сидят Машенька и мама. Тут я понимаю, что в первую очередь все нужно рассказать им. Еще то, о чем я сразу не подумала, — мир у нас закрытый, извне в него попасть непросто, как тогда? Надо Кощея спросить!
Глава тринадцатая
Ххара ка Лос
«Папа» объяснил мне, почему плохо просто молчать, когда вызывают, поэтому, стоит мне открыть глаза, я сразу это вспоминаю. Но пока вроде бы тихо, поэтому мне нужно покормить Талиту. Вот она просыпается, глазки еще сонные… Сейчас я ее искупаю, раз вечером не было никаких сил, и сама помоюсь, наверное. Кто знает, как день сегодня повернется?
Я беру малышку на руки — она сразу же обнимает меня за шею — и иду в сторону обнаруженной вчера двери. Внутри… Внутри круглая ванна, вполне привычный унитаз, только почему-то белый, а не обычный железный, на нем есть какие-то нашлепки! Чтобы мягче было, что ли? Непонятно. Я скидываю белье, отметив себе, что его надо постирать уже, включаю воду в круглой ванне, отрегулировав ее по температуре.
Сейчас у меня есть возможность осмотреть худое тело Талиты. Что-то зацепило мой взгляд вчера, что-то необычное. Гладя ее, осматриваю со всех сторон. Увидев довольно характерные полосы, я только вздыхаю.
