Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп

Я бы тоже мог задаться этим вопросом. Но по опыту я знаю, что за тридцать лет жизнь подростка почти не изменилась. Я думаю о Даниэле Маркюзо с его лишними килограммами, о заикающейся Элиз Броссолетт, о Капюсин Шошуан, на которую ежедневно давят семья и общество. А ведь есть еще моя простодушная мама. Все подростки по сути чем-то похожи друг на друга, хотя каждый несчастен по-своему.

Я подхожу к столу заведующей архивом – почти все ученики называют ее «архивисточкой», – которая смотрит на меня поверх очков-половинок. По возрасту она ближе к пенсионерам, чем к подросткам, и в лице ее сквозит недовольство, словно она мучается от усталости и от запора одновременно. Я не совсем понимаю, что такого утомительного в работе школьного архивиста, но виду не подаю. Я с улыбкой жду, пока она спросит, что мне нужно. Она задает этот вопрос на удивление ласковым голосом, который никак не вяжется со строгим выражением ее лица.

– Хотел посмотреть архивные документы, – отвечаю я. – Мне нужен альбом за 1988 год. Пожалуйста.

Каждый год лицей Марсель-Бьялу издает альбом с фотографиями учеников, их именами и выдающимися достижениями. Недавно такой чести удостоился Арески:

Арески Табиб

Неисправимый игроман, будущий звездный шеф

В 2018 г. победитель турнира по игре «Street Fighter»

Я очень обрадовался за друга, но, должен признаться, немного завидовал ему: под моим именем ничего написано не было.

Архивисточка со скрипом (не знаю, скрипит ли она сама или ржавый стул под ней) встает и уходит в закрытую комнату, где хранится архив. Я слышу, как она вытаскивает несколько коробок, придвигает табурет, садится, вздыхает, встает, вздыхает, что-то бормочет, снова вздыхает и победно вскрикивает. Через пять с лишним минут она наконец выходит из комнаты и бросает на меня довольно суровый взгляд. Как Рэмбо, вернувшийся из Вьетнама.

– Вот, пожалуйста! – говорит архивисточка, покашливая.

Она протягивает мне альбом в красной кожаной обложке, на которой большими буквами напечатано:

Лицей Марсель-Бьялу

Вальми-сюр-Лак

1987–1988 учебный год

Архивисточка смотрит на меня недоверчиво, как будто я замышляю недоброе. С улыбкой поблагодарив ее, я вырываю альбом у нее из рук.

Усевшись за ближайший к окну стол, я осторожно открываю толстую красную книгу. Мне кажется, что я держу в руках кусочек истории. Предмет прямиком из рокового 1988 года, который был для меня далеким прошлым, но, по всей видимости, еще не до конца раскрыл свои секреты.

Я медленно перелистываю страницы. Сперва вступительное слово директора, затем предисловие некой Дианы Мерсье, главного редактора школьной газеты. Далее следуют страницы с фотографиями: черно-белые квадратные портреты, сгруппированные по классам. Вторые, первые и наконец выпускные. Большинство учеников улыбаются. Другие – особенно второклассники – корчат странные гримасы.

Я бездумно листаю альбом, пока не оказываюсь на странице первого «Б». Здесь точно такие же фотографии: причесанные, опрятные, улыбающиеся ученики. Я сразу же узнаю Даниэля Маркюзо, немного печального щекастого парня. Нахожу красивое точеное лицо Капюсин Шошуан. Здесь есть и Элиз Броссолетт в толстенных очках. На следующей странице я оказываюсь под прицелом гипнотического взгляда Марка-Оливье Кастена, холодного манящего взгляда рептилии, от которого мне становится не по себе.

Спешно перевернув страницу, я нахожу мамин портрет. Она выглядит немного потерянной, но все же радостной. Красиво уложенные волосы прихвачены ободком, в котором мама похожа на очень послушную и примерную девочку. А рядом – легендарная фотография Джессики Стейн, которая развешана на всех школьных и городских стенах. Святая мадонна из Вальми-сюр-Лак.

Джессика Стейн

Королева бала в 1987 г.

Глава школьного клуба гимнастики

Под маминой фотографией пусто. Подписано только имя.

Я разглядываю двух девушек, которые так отличаются друг от друга: блондинку и брюнетку. Первая светится от радости, а вторая улыбается не так уверенно, словно уже начала в чем-то сомневаться.

Я продолжаю знакомство с ребятами из 1988 года. Смотрю на их улыбки и невероятные прически, рассеянно листая альбом. У меня в голове саундтреком крутится олдскульная песня Ким Уайлд «Kids in America».

Портреты перемежаются групповыми снимками. На них запечатлены школьные поездки, спортивные соревнования, концерты – в общем, все важные события учебного года. Одна из фотографий сделана на берегу озера. Несколько парней и девушек дурачатся на песке. Один из парней брызгает хохочущих друзей из водного пистолета. Светит яркое солнце. Все герои снимка излучают чистую, незамутненную радость. Они могут позволить себе ни о чем не волноваться.

Последняя часть альбома – около тридцати страниц – целиком посвящена празднику в честь окончания учебного года. Я с опаской листаю черно-белые фотографии. Последние мгновения последнего вечера в жизни Джессики Стейн. Какая тайна кроется за ними?

Весь спортивный зал украсили к празднику. С потолка свисает большой диско-шар, а в глубине у гандбольных ворот виднеется небольшой помост. На некоторых снимках видны развешанные по стенам гирлянды. Поперек зала растянули транспарант с надписью «Марсель-Бьялу 1988». На столах под скалодромом расставлено угощение. Вокруг толпится группка учеников. Остальные танцуют в обнимку на импровизированном танцполе. У всех сосредоточенный, но в то же время беззаботный вид. Где-то среди них должна быть Джессика. Я тщетно пытаюсь ее найти.

В низу страницы подписано: «Автор фото: Д. М.»

Даниэль Маркюзо.

Я переворачиваю страницы ежегодника: улыбки, натянутый смех, кривляния. Может, убийца Джессики Стейн проник сюда, смешавшись с толпой незнакомцев? По спине пробегает холодок. А что, если на этих фотографиях запечатлено больше, чем кажется? Что, если разгадка у меня прямо перед глазами?

Постепенно в моем в сознании укрепляется одна мысль: если я хочу узнать правду, нужно достать остальные снимки.

Да.

Я должен разыскать Даниэля Маркюзо.

* * *

В видеосалон я прихожу к семи вечера. Пока я несусь за кассу, Белинда лениво машет мне. На ней легкое платье с разноцветными оборками, а волосах заколка в виде звездочки. Губы мерцают, будто она подкрасила их блеском. Весь образ очень подходит Белинде: есть в нем что-то чудно́е и слегка вызывающее. По телевизору над прилавком идет первый фильм с Фредди Крюгером – «Кошмар на улице Вязов».

– Все хорошо? – спрашивает Белинда, наклонив голову в мою сторону.

Она словно что-то подозревает, но виду не подает.

– Да. Устал немного. Но все в порядке.

Большую часть дня я провел в зале, отрабатывая комбинации ударов. С каждым разом получается все лучше. Еще не Сталлоне