Грецкий 2 - Александр Изотов
Я покосился на княжну… И так уже одна избалованная с дурным характером, а теперь ещё подцепил какую-то первородную с чистейшей кровью.
— Это могучее существо… — осторожно начал я, — … из другого мира. Насколько я понял, таких существ много, и они что-то не поделили. Я… кхм… умирал, и он передал мне свою силу…
Велена мгновенно появилась в зеркале. Я сам едва не упал со стула — до того была бледной ведьма, у которой нормальный цвет кожи был тёмно-синим.
— Это… — словно задыхаясь, прошептала она, — Это… Жнец⁈
— Высшего Круга, — спокойно ответил я, будто каждый день с такими в пивном кабаке отдыхал.
— О, Семеро! — и она упала в обморок.
То есть, свалилась куда-то в зазеркалье, а я так и остался сидеть с глупым видом перед зеркалом.
— Велена? Велена! — я потряс его.
Гадство! Да что за нахрен-то⁈
Одна дрыхнет под чёрной волшбой, а другая потеряла сознание… в моём же сознании!!! Как это вообще возможно-то⁈
* * *
Пока Велена не пришла в себя, я, как ни странно, успел нормально умыться и протереться полотенцем. Книги на полках оказались бесполезны — лишь одна, которую я и взял самой первой, оказалась на русском. Все другие были написаны на неизвестных мне языках, причём явно на разных.
А потом мне захотелось чаю. И для этого я пошёл на ручей, где застыл, разглядывая всадников, оказавшихся уже на нашей горе. Они двигались вдоль лесной опушки гораздо ниже по склону, а как раз остановились.
И я стоял, таращась на них, и они стояли, глядя в мою сторону… Все в чёрном, с накинутыми на голову капюшонами. Между нами было не больше трёхсот метров, и в такой солнечный, хоть и зябкий, денёк они не могли не увидеть меня, стоящего во весь рост на склоне.
Но нет, всадники, поглазев в эту сторону, продолжили путь дальше. Я обернулся, разглядывая старую избушку. Неужели и вправду прикрыта какой-то волшбой?
Обнаружив за избой дровницу, я наколол дров. В захламлённой избе один из углов, завешанных вениками, оказался с печью. Пришлось её освободить от сушёного хлама, и вскоре в помещении весело затрещал огонь.
Оставаться надолго я тут, конечно, не мечтал, но зябкий ветер снаружи намекал, что ночи здесь могут быть очень холодными. Сентябрь и так выдался тёплым, поэтому не стоило его искушать.
Снаружи уже стало смеркаться, когда ведьма очнулась:
— Почему ты не предупредил, что закрыт Жнецом⁈ — послышался крик Велены со стола, пока я возился у печи, — Я с тобой говорю!
Я как раз открыл одну из баночек с травой, густо пахнущей чаем, которая и соблазнила меня попробовать сделать этот самый чай.
— Ты решил меня игнорировать? — грозно донеслось из ковшика с кипящей водой.
— Только попробуй, — сказал я, ясно уловив её мысли. Плескаться водой она умела.
Наконец, с кружкой чая и даже с найденным пакетом сушёной брусники, я уселся за стол. Живот сводило от голода, но в этих хоромах, забитых чем угодно, кроме нормальной еды, я мало что мог ему предложить.
Велена из зеркала внимательно следила, как я удобно устраиваюсь. Она злилась, не понимая, что за игру я затеял.
— Теперь ты мне скажи, — спокойно сказал я, — Кто такие Жнецы?
* * *
На самом деле, Велена и сама толком не знала. Зато я смог понять, почему она так удивилась.
У Первородных была своя история, настолько древняя, что уже практически утерянная. Велене было несколько тысяч лет, и она смутно помнила времена, когда дикие племена орков и эльфов в помине не владели никакой волшбой… И уж тем более на Земле не было ни людей, ни гномов.
— То есть, как смутно помнишь? — удивился я.
— Борис, а ты помнишь своё детство? — тут же спросила она.
— Моя память почти вся закрыта, но что-то да помню. Смутные такие картинки, — едва я это сказал, как до меня дошло.
— Ну, а что же ты хочешь от памяти длиной в три тысячи лет? Тем более, я в те времена была маленькой девочкой, — она прикрыла глаза, — Именно тогда пришёл он…
Именно тогда, когда Земля была заселена Первородными, пришёл Жнец. Эти существа, как гласили легенды, не захватывали миры, нет. Они делали их неспособными к сопротивлению — буквально чистили от любой силы, которая могла хоть как-то противиться им. Мир, в который приходил Жнец и собирал жатву из волшебной энергии, становился стерильным и неспособным ни к какой волшбе.
— Ты можешь представить себе мир, где нет волшбы? Где по твоим жилам не течёт ярь? — в ужасе спросила Велена, — Это же ад пустоты и отчаяния!
Я сдержал ухмылку. Ну, не то чтобы такой мир совсем уж плохой… но да, есть в нём скучные моменты.
Пришествие Жнеца предсказали оракулы. И в день, когда это должно было случиться, семеро сильнейших Первородных собрали круг силы, чтобы питать его из мира. Семеро, спасшие мир…
Не было такого крупного и прочного ярь-самоцвета, который мог бы принять столько яри, сколько они через себя пропустили, и Ядром Силы стали их тела. Ядром стали их собственные источники.
Они знали, что этот бой будет последним для них, и второго шанса у них не будет… Поэтому они ударили первыми.
Жнец не ожидал этого и получил смертельную рану. Он ударил в ответ своим серпом, и такой силы был этот удар, что его почувствовал весь мир. Он прошёлся по всем первородным. Даже тролли, Хозяева Пещер, которые тоже населяли тогда Землю и с которыми первородные всегда враждовали, сгинули.
Семеро приняли на себя основную часть удара, поэтому умерли мгновенно. Может, из-за их жертвы, а может, из-за смертельной раны Жнецу не удалось вырезать из этого мира ярь, но накрывший всех удар всё равно нанёс непоправимый ущерб.
Погибли все первородные яродеи. Чем сильнее был яродей, тем сильнее пришёлся на него удар, а высвободившаяся ярь выплёскивалась в мир, разлетаясь на осколки.
— То, что сегодня называют Омутами, — сказала Велена, — Это те осколки древней яри, которые находят друг друга, срастаются, а потом опять разлетаются, не достигнув баланса.
— И это всё один удар Жнеца?
— Да, — ведьма горько вздохнула, — Представь ужас древних, когда они услышали от умирающего Жнеца… От существа, которое только что едва не разрушило мир, которое одним ударом убило тысячи яродеев… Они услышали, что Жнецов много. И что они придут.
Велена поведала о том, что сила умершего Жнеца осталась в этом мире и растворилась в расплескавшейся яри. К счастью это, или к несчастью, она не знала.
С
