Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского - Оксана Лаврентьева
— Благодарю вас, — произнес граф, и его глаза, что прежде горели, тут же потухли. — Вы сделали меня счастливым.
Он отпустил мою руку, и взгляд его скользнул мимо...
Приготовления к свадьбе шли полным ходом. И главной движущей силой всего этого была моя тетушка, деловая и неутомимая. Она парила по дому с портнихами и помощницами, и её голос, полный воодушевления, не умолкал ни на секунду.
Я же почти не появлялась в свете. Потому что стоило мне лишь показаться на каком-нибудь благотворительном базаре или просто на улице, как я тут же ощущала на себе десятки пристальных, оценивающих взглядов. И шёпот за спиной: «Та самая… без гроша за душой». Будто я была не невестой, а каким-то экспонатом, диковинкой, которую все жаждали рассмотреть. И это всеобщее любопытство становилось для меня просто невыносимым.
Так что единственным моим спасением оставался приют. Тут я была не будущей графиней Туршинской, а просто Настасьей Павловной.
Сейчас я даже оставалась на ночные дежурства, как в старые времена. Эти тихие часы у детских постелей возвращали мне душевный покой, и я могла перевести дух…
Именно в приюте, от болтливой жены управляющего я узнала о том, что у графа Туршинского на попечении жила девочка-сирота лет восьми. И что якобы она — дочь того самого стеклодува, который разбился насмерть прямо на заводе, что принадлежал графу.
Её слова впились в меня как занозы.
Почему я, его невеста, должна узнавать о таком из чужих уст? Ведь мы с ним связаны будущей жизнью, а меж нами почему-то стена молчания! И раз граф молчит — значит, или не доверяет мне, либо мое место в его жизни пока что на пороге этих тайн…
Из церкви мы выходили под оглушительный перезвон колоколов. Они гремели в честь нашего венчания. Моего венчания!
От волнения мир плыл у меня перед глазами — всё происходящее казалось мне нереальным. Ведь еще вчера я ухаживала за детьми в сиротском приюте. А теперь я жена «хрустального короля» Арсения Туршинского, одного из владельцев огромной стекольной империи Мальцовых.
Потомственный дворянин взял в жены обычную мещанку… такой мезальянс ляжет пятном на его репутации! Как мне теперь с этим жить?!
Золушек в России не любили, поэтому великосветская знать предпочитала, чтобы они оставались лишь в сказках. Но я не хотела становиться обузой для своего мужа.
Неудивительно, что я терзалась сейчас сомнениями, почему граф Туршинский осмелился на такой шаг?! Ведь он любил меня не настолько пылко, как я его…
Словно прочитав мои мысли, Арсений легонько сжал мой локоть.
— Анастасия Павловна, вас что-то беспокоит? Вы очень бледны… Наверняка вы мучаетесь сейчас вопросом: почему он на мне женился? — вкрадчивым голосом произнес граф. — Не так ли, душа моя?
— Почти угадали, Арсений Владимирович. Я вам доверилась… но у меня такое чувство, будто я попала в прекрасную сказку.
— Сказку? — Его губы тронула улыбка. — Так оно и есть, Настасья.
— Выходит, вы сказочник, Арсений Владимирович? — Я игриво взглянула на него из-под ресниц.
Неожиданно Арсений наклонился ко мне.
Его лицо было так близко, что я могла различить каждую черточку, каждый лучик в его глазах. Но вместо ожидаемой нежности в них сквозил почему-то холод.
— Не знаю, сказочник или нет… — его голос стал тихим, проникновенным и оттого пугающим. — Но я обещаю, что превращу твою жизнь в настоящую сказку, душа моя. В жуткую, невыносимую сказку, у которой будет лишь один конец…
— Я… я вас не понимаю…
Глаза Туршинского пригвоздили меня к месту, и я поняла, что лечу в бездну. Ведь в его взгляде не осталось ничего знакомого — только одна ненависть.
Я отшатнулась, но его рука, сжимавшая мой локоть, стала железной.
— Я всё знаю, Настасья. В ту ночь ты была там, в Богославской больнице! Анна, то есть мадам Голохвастова… — с какой-то невообразимой тоской в голосе произнес граф, — она рассказала о нашем сыне. О котором я узнал лишь после того, как он умер! Она тогда уезжала за границу, якобы на лечение, а сама, как выяснилось, была на сносях!
У меня всё поплыло перед глазами, и я в ужасе уставилась на Туршинского.
Выходит, он и на самом деле отец Васеньки. Но ведь я это и так знала, чувствовала сердцем.
— Да, я была там. Меня смотрительница, Лидия Францевна заставила… — выдыхаю я почти беззвучно.
— Расскажи, как ты избавилась от моего новорожденного сына?! — прорычал Арсений, и каждое его слово было для меня как удар хлыста.
В тот миг мой мир не просто рухнул — он рассыпался в прах, и я предстала перед любимым человеком в образе бездушной детоубийцы. И это показалось мне страшнее самой смерти.
— Боже мой, ваше сиятельство, да вы меня совсем не поняли! — прохрипела я вмиг осевшим от волнения голосом. Я и сама не заметила, что обратилась к собственному мужу как раньше. — Арсений Владимирович, позвольте мне всё объяснить! Я…
— Молчи! — его окрик заставил меня вздрогнуть. — Твоим оправданиям нет веры! Скажи мне лишь одно: как Голохвастову удалось тебя заставить? Чем он купил твою душу, чтобы ты взяла на себя такой грех?! Или ты от природы такова — жестокая и бессердечная, а бедные сироты для тебя лишь прикрытие?
Его глаза пылали таким безумием, что слова застряли у меня в горле от безмолвного ужаса. Я видела перед собой не человека, а воплощение мести, слепой и беспощадной…
И в тот же миг сказка о прекрасной невесте закончилась, вместо неё пришла обычная семейная жизнь. Вернее, настоящий кошмар.
Глава 24
Арсений с радостью обрушил бы на меня всю кару небесную, будь у него на то воля. А ведь еще несколько минут назад этот день казался мне самым лучшим в моей новой жизни!
О, Господи, он мне и слова сказать не даёт... Он уже все для себя решил. Но как сломить эту непробиваемую стену?!
— Ваше сиятельство... Арсений... — голос у меня дрожал, но я заставляла себя не плакать и держать спину ровно. — Вы вменили мне страшный грех, даже не выслушав! Вы поверили им, а не мне!
— Верить тебе? — он горько усмехнулся. — После того, как ты лгала мне прямо в глаза, клянясь, что никогда не знала мадам Голохвастову? Я видел твой страх тогда в Эрмитаже! Ты побледнела, едва увидела Анну! Ты думала, я слепой?!
— Но я и вправду была с ней незнакома! Видела
