Любимец Фортуны - Алексей Леонидович Самылов

Красный. Тут Артур слегка не понял. В смысле, эффект он словил. Он явно становится сильнее. В смысле, удары киркой мощнее. Но так ведь можно и сломать инструмент. К тому же, после ударного забоя его буквально размотало, валялся он долго со слабостью.

А вот жёлтый никаких таких вещей не выдавал. Его просто приятно держать в руках. Приятно и всё. Сидишь себе, спокойный… как камень. Наверное, это и есть эффект.

— Как это… транквилизатор?

Собственно, посидев с жёлтыми самоцветами в руках, Артур и понял, что делать ему тут больше нечего. И вообще, надо бы выбираться отсюда. Один лишь вопрос остался…. Выбрасывать или нет тот здоровый кристалл сайгера? Ибо нужно куда-то сложить новые игрушки.

— Вот что мешало прихватить ещё пару сумочек? Сумочек…

Хм. Точно. Хана. Забой. Ух ты, как его накрыло. Но ничего удивительного, люди в одиночестве ещё и не такое могут вытворить. Тут Артур понял, что сидит полностью голый.

— А это что-то новенькое, — пробормотал он.

Пошарил взглядом… И нашёл свою одежду. Вон она лежит. Аккуратно расправленная на камнях.

— Хах, бережливо, — отметил Артур.

Помрачение, но про это он помнил. И не стал попусту трепать небогатый гардероб.

— Ну, и в чём проблема? Заткнуть тунику за пояс, сайгер за пазуху. И всё! Фиаско! Ой, не то… Как там…

Артур пощёлкал пальцами.

— Короче, гениально, — пробормотал парень. — Тогда чего же мы ждём? В путь!..

… Все новые друзья в сумочку не влезли. Пришлось доставать друзу белого кристалла. А потом он сообразил, что всё равно это нужно сделать. Ибо он не Данко, путь себе собственной сердечной мышцей освещать.

«А это откуда вылезло?»

Скользя (а уже прям привычка вот так идти, но это же реально легче), Артур задумался. И вспомнил читанную в детстве книжку. Именно книжку. Надо же, когда вспомнилась.

Кстати, следовал он опять вдоль воды. По зрелому размышлению, вода куда-то бежит. Значит, должна рано или поздно выбежать. Вот только куда? Артур отчаянно надеялся, что наружу, а не в какое-нибудь подземное озеро.

Ручей, тем временем, превратился уже в небольшую речушку. И проход, соответственно, расширился. Правда приходилось иногда пересекать поток, а иногда и вовсе прямо в воде идти. Но это мелочи. Главное, что вода всегда в наличии.

После пещеры с самоцветами мысли упорядочились. И Артур несколько охреневал от того приступа, который словил. Не удивлялся, ибо всё понятно. Одиночество, голод.

Кстати, про голод. Вам не кажется, что он уже должен, либо отъехать, либо быть при смерти? А он вот, ничего. Да, не огурчик, но, в принципе, как будто лишь вчера ел. И плотно, так, что голод только-только начал ощущаться.

И да, что-то он неплохо приноровился к новой манере ходить! Прям, хорошо! Идёт со скоростью, по ощущениям, бодрого шага. Самый фокус, что в воде скорость не сильно снижается. Он не бредёт, а рассекает жидкость, как нос корабля. И это Артуру весьма понравилось. А что? Полезный навык…

… — А ты, говоришь, неправильно идём, — пробормотал Артур.

Он сидел на корточках около тела. Если быть точнее, кусков тела. Рука у мумии лежит отдельно, другой вообще нет. И головы нет. Но покойный в знакомых шмотках каторжника.

— Хм.

Прямо на стене, над покойным, имелись… Так, вспоминай Артур. Что-то знакомое.

«Да это же местные буквы».

Точно, точно. Вот это, арабскую вязь напоминающее, это письменность тутошняя. А что может быть написано над покойником? Имя, очевидно.

— Извини, друг, — Артур коснулся нацарапанной надписи. — Не могу прочесть. Но мир тебе. Ты умер свободным.

А вон, кстати, отпечаток ноги. И не босой ноги. Обувь какая-то. Кто-то здесь прошёл, наступив в отложения принесённые потоком. Прошёл очень давно. След изрядно оплыл.

— Значит, и мы пойдём.

Артур, поднявшись, склонил голову, прощаясь. И двинул вслед за товарищем усопшего. А это был именно товарищ, вряд ли бы кто-то стал заморачиваться и царапать имя неприятного человека.

«Однако, они далеко прошли. У них с собой были запасы какие-то?»

Или они прошли другим, более коротким путём? Кто знает. Артур не мог ответить чётко, были ли по пути ответвления. Он довольно большую часть пути проделал в коматозе, цепляясь за ручей, как ориентир. Может он вообще заложил огромную петлю, а предыдущие проходчики прошли куда быстрее. Банально, у них опыт мог иметься нахождения в подземельях.

«Опыт — это хорошо. Опыт — это знание, что надо делать. Может даже они знали, как выйти».

В очередной раз река «срезала» берег на повороте. Артур, на автомате, стал с марша пересекать водную преграду…

«Ух ты! Глубоко»

К счастью, нешироко. Парень просто оттолкнулся от дна и перебросил себя дальше. И здесь он понял, что слышит шум.

«Водопад!» — голос Ханы вспомнился так, словно вживую зазвучал.

Нет, всё-таки человек — существо стайное. Нельзя без общества. Можно конкретно так спятить. Собственно, Артур мог это подтвердить. Так и будет.

«Да ладно!»

Это он увидел впереди свет. Не от кристаллов! Артур даже не заметил, как буквально помчался…

— Да ладно, — протянул он.

Уже не так воодушевленно. Даже разочарованно. Он вышел из стенки огромной кальдеры. Огромной — это значит, что он противоположную стенку рассмотреть не может. Сколько тут, пол-километра. Больше? Стенки кальдеры по верху слегка загибались внутрь чаши.

Вода, вырываясь на простор, извергалась вниз бурным потоком. Прямо в озеро у стенки.

— Отлично… — протянул Артур.

Глава 7

В воду врезалось тело. И тут же человек вынырнул, отфыркиваясь. Стоя по грудь в воде, он поднял голову, посмотрел вверх.

— Артур умный, — произнёс он. — Слушайте Артура.

Не зря он обламывал ногти, спускаясь по почти отвесной стенке. И потом, всё же сорвался. Но метров с пяти, а не пятидесяти. А тут, как выяснилось практическим путём, не так уж и глубоко. Что, кстати, несколько странно, учитывая поток и высоту. Хотя… он же в воду вошёл не в месте падения воды. Там, как раз, может и глубоко.

Пока пробирался на берег, заодно и напился. А выйдя, отметил, что вода, как есть, была не ледяной. Скорее даже тёплой. Нет, комфортной. Привык? Ну, с другой стороны, звание Горлума — это вам не погулять выйти. Титул.

Дно кальдеры было безжизненным. В смысле, тут ничего не росло,