Графиня де Монферан - Полина Ром
Молчала баронесса долго, а потом, демонстративно вынув из-за манжета блузки белый платочек, она принялась утирать глаза. Николь не выдержала:
— Что случилось, госпожа Милена? К чему эти слезы?
— Ах, Николь, ты не понимаешь… Твоё приданое прописано в брачном договоре. Когда твой муж возьмётся проверять и сравнивать, что тебе положено по записи, а что ты привезла на самом деле, весь позор падёт на имя баронства де Божель.
— Я, госпожа Милена, понятия не имею, что там будет сравнивать мой муж. Меня ведь никто не спрашивал, нужен он мне или нет. А только сидеть на деньгах и морить голодом собственного ребёнка — совсем уж дурость. Ну, не досчитается он половины золотых…
Тут госпожа баронесса ахнула, широко раскрыла глаза и с паникой в голосе спросила:
— Ты что, растратила половину денег?!
— Да господи ты Боже мой! — Николь даже вскочила со своего места. — У вас в эту зиму, а если с умом подойдёте, то и в следующую, будут молоко, яйца, творог и мясо. У вас будут хлеб и дрова…
— Ты не понимаешь! — госпожа баронесса тоже встала с места и глядя Николь прямо в глаза начала говорить непривычно резким, каким-то визгливым голосом. — Ты опозорила память покойного отца! Ты дала повод твоему будущему мужу упрекать нас в том…
Все это казалось Николь каким-то вымороченным бредом. Злость как нахлынула на нее, так и ушла, оставив только ощущение усталости и раздражения. Она махнула рукой на стоящую мачеху, уселась на своё место и, отхлебнув из кружки, чтобы смочить пересохшее горло, грубо ответила:
— Идите вы к черту, госпожа баронесса де Божель…
Милена ахнула, села, уткнулась лицом в сложенные на столе руки и зарыдала…
Глава 13
Посыльный, который отвозил письмо графа баронессе де Божель, вернулся неожиданно быстро и с довольно странными новостями.
— …нищета! Я, господин Шерпиньер, признаться, девицу эту за прислугу сперва принял. А на ужин мне яичницу с хлебом дали. Ни кусочка ветчины, ни крошки бекона! Бедность там такая, что они на завтрак кашу на воде едят. Мебели нет, экипажа нет. Ни слуг, ни одежды, ни еды…
О том, что невеста графа бедна, секретарь уже знал. Но то, что рассказывал гонец, слишком уж напоминало собственное детство месье Шерпиньера. Он слегка нахмурился, глядя на стоявшего перед ним на вытяжку гонца, и, строго постучав пальцем по столу, весомо предупредил:
— Андрэ, я не зря выбрал тебя в качестве собственного помощника. Надеюсь, тебе хватит ума не сплетничать о будущей графине. Вряд ли господин граф будет снисходителен, если начнутся грязные разговоры за спиной. Ты меня понял?
Отпустив гонца, секретарь начал размышлять о том, как сделать так, чтобы будущая жена графа не испытывала к нему, Гаспару, чувства ненависти: «Кому приятно, когда этакое унижение посторонние видят! А бабы — они обычно сердобольные. Если сейчас всё аккуратно провернуть — она благодарна будет. А ежели её перед всей охраной на посмешище выставить — тут уже совсем другое будет отношение. А так… Глядишь, когда и заступится перед графом за меня, все ж таки она ему жена будет, а не просто девка…»
* * *
К большому неудовольствию Андрэ, отправляясь с визитом вежливости в баронство, месье де Шерпиньер приказал помощнику занять место кучера. Секретарю хотелось исполнить поручение графа максимально деликатно: так, чтобы никто не знал, в какой нищете выросла его будущая жена. Впрочем, визит в баронство прошёл достаточно гладко: их уже ждали.
Пока Андрэ и молчаливый слуга баронессы разбирали привезённый в карете груз и пристраивали длинные сундуки с одеждой где-то в глубинах полупустого замка, Гаспар имел возможность оценить убогость местной жизни. Крайняя скудость обстановки и убожество женских туалетов рассказали ему гораздо больше, чем любому другому человеку.
«Боже мой! Этакие платья носили при дворе ещё во времена молодости моей матушки. Конечно, здесь не столица, и мода сюда доходит очень долго, но лет десять этим лохмотьям уже есть. А она ничего такая, хорошенькая, только больно тощая… Граф-то предпочитает женщин попышнее. Ну, это его дело, на ком жениться, а мне непременно нужно ей понравиться!».
Внешне же все выглядело достаточно благопристойно: прибывший в роскошной графской карете с гербами на дверцах секретарь, представившийся Гаспаром Шерпиньером, был необычайно деликатен и любезен. Он улыбался, нашёл комплимент для каждой из жительниц замка и даже Еве, уже уезжая, сунул медную монетку.
Господин секретарь охотно остался отобедать и с удовольствием скушал половинку нежной молодой курочки, потешил госпожу баронессу рассказами о роскоши графского дома и, ласково улыбнувшись молчаливой невесте, сообщил, что для неё заказаны прелестные модные туалеты.
— Госпожа баронетта, я привез вам разные приятные мелочи от господина графа. Надеюсь, что вам они придутся по вкусу. По секрету могу сообщить, что когда я уезжал, в доме господина де Монферана торопливо начали готовить покои для вас, его будущей супруги. Их сиятельство велел не скупиться!
Поведение будущей графини секретаря немного смущало. Ему казалось, что за одну только возможность выбраться из этой убогой жизни девица должна была цепляться изо всех сил. Должна быть благодарна за каждую улыбку и отвечать немного полюбезнее. Эта же, разодетая в неприлично потёртое платье и тощая от недоедания, только тихонько произнесла:
— Я благодарна вам, господин Шерпиньер, за помощь и любезности.
Впрочем, баронесса де Божель оказалась гораздо более разумной женщиной и вела себя с секретарем вполне ласково. Договориться о дне бракосочетания и о том, что господин граф торопится и не желает никакого свадебного пира, так как венчание будет проходить по доверенности, получилось быстро. Баронесса де Божель охотно шла навстречу всем рекомендациям графского секретаря.
Везти в храм невесту без сопровождения мачехи было совершенно недопустимо, но Гаспар прекрасно понимал, что, скорее всего, у баронессы нет никакого другого туалета. Показать её в городе в таком виде — решительно невозможно. Значит, лучший вариант для всех присутствующих: тихий, без гостей, обряд в сельском храме.
Радуясь тому, что оказался достаточно предусмотрительным и тщательно расспросил Андрэ обо всех обитателях замка, которых тот видел, прощаясь, господин Шерпиньер обратился к баронессе де Божель с маленькой просьбой:
— Не позволите ли, любезная госпожа баронесса, сделать маленький подарок вашей очаровательной дочери?
Получив разрешение, Гаспар вынул заранее припасённые серебряные серёжки с крошечными жемчужинами и, опустившись на одно
