На пути к победе - Герман Иванович Романов
На север был отправлен всего один моторизованный корпус, причем слабого состава — этого и не хватило для прорыва к Ладоге, особенно когда там у русских возглавил войска маршал Кулик, фактически сломавший все планы по взятию столицы Российской империи. Зато с севера на южном направлении наступала его танковая группа, переименованная в армию. И как всегда, достигнут полный успех — пять русских армий окружены в гигантском «котле», где и сгинули во второй половине сентября, большей частью сдавшись в плен. И лишь после этого началось наступление на Москву, операция «Тайфун», на которую возлагали грандиозные планы, ведь тогда, в начале октября все казалось, что окончание войны близко как никогда. И ему удалось сокрушить Брянский фронт, хотя сопротивление стало воистину ожесточенным — большевики уже оправились от потрясения. Окружили две армии, но пройдя вперед, наткнулись на армии непонятно откуда появившегося Центрального фронта. И началось долгое и мучительное «прогрызание» одной оборонительной линии за другой. А вот наступление танковых армий Гота и Гепнера вообще не задалось с самого начала — русские уже пришли в себя, развернули огромное количество противотанковых частей — принялись устанавливать на свои устаревшие танки, появившиеся на фронте длинноствольные «гадюки», ставшие настоящим кошмаром панцерваффе, и до сих пор представляющие жуткую опасность для любого танка вермахта.
Какая тут Москва — его танки даже не дошли до Тулы, пробившись через грязь, и уткнулись в русские позиции с тяжелой артиллерией. В центре натиск двух панцер-армий был остановлен большевиками за Вязьмой, на новой укрепленной линии. Потеряв три четверти танков, какое может быть дальнейшее наступление для вермахта, даже Гитлер понял, что пора переходить к обороне, ведь пошел снег, ударили морозы. И вот тут нарвались на мощное контрнаступление, поначалу дрались, потом германские войска начали отступление, порой в панике, и на всех направлениях…
— Вполне хватит, Гейнц, танков у нас достаточно. Вы занимаетесь Юго-Западным фронтом, я начну действовать против Центрального фронта генерала Конева. Панцер-дивизии от Смоленска и Пскова заканчивают переброску, надеюсь, что русские там не начнут наступление, там проводят отвлекающие удары. К тому же там эшелонированные линии обороны, которые вряд ли смогут прорвать первым натиском — у большевиков нет таких резервов, чтобы иметь под рукою каждый раз по танковой армии.
— Я про это говорил Гитлеру — незачем держать на второстепенных направлениях по несколько танковых дивизий, какой толк. Лучше их перебросить на главный участок, где решается судьба войны. Но командующие уперлись — Бок вообще не желал ничего отдавать, и Кюхлер тоже. Оба не понимают, что оставшаяся одна дивизия на группу армий не играет роли…
Сентябрь 1939 года — германские войска парадным маршем выходят из занятого ими Брест-Литовска, бойцы и командиры РККА «принимают» город. Гудериан приторно улыбается комбригу Кривошеину, оба говорят на французском языке. И не важно, что советский генерал еврей, два года тому назад вернулся из Испании, где полковник «Мелле» командовал единственной танковой бригадой республиканцев…
Глава 15
— А вот и 3-я «панцер-группен» из небытия вынырнула, вместе с самим Гейнцом Гудерианом. Наступает решающее сражение, вот так-то.
Иван Данилович искоса посмотрел на командарма 2-й танковой Лизюкова — Александр Ильич чуть кивнул в ответ, пользуясь моментом пока маршал закуривал сигарету, небрежно бросив на стол желтоватую пачку с нарисованным на ней верблюдом. И еще раз внимательно взглянул на Григория Ивановича — тот был неестественно веселым, нездоровый румянец разлился на щеках, по лицу иной раз пробегала судорога — такой нервный тик порой часто одолевал генералов, на которых сваливался тяжкий груз ответственности. Что еще говорить в такой ситуации о маршале Кулике, которого Ставка постоянно отправляла на самые решающие направления — под Ленинград в сорок первом, в прошлом году на Дальний Восток, а сейчас уже на Украину, где уже целый год велись ожесточенные боевые действия, причем переменным успехом. Особенно ожесточенной была борьба за Харьков и Донбасс, пока в феврале окончательно не выбили немцев. Но противник в июне начал широкомасштабное наступление, которое остановили пусть и с трудом, но в сражение не ввели танковые армии. И правильно сделали, потому что в июле сами перешли в наступление и пока очень успешное, одновременно введя в бой более пяти тысяч «тридцатьчетверок».
Дело в том, что индекс Т-43 в войсках не прижился, нет, в документах и рапортах писали как надо, но внешне танки практически не отличались, так что красноармейцы и офицеры всегда использовали прежнее именование. К тому же численность и пропорция Т-34 МК постоянно снижалась, их выпускал только нижнетагильский завод, до семисот танков в месяц, примерно столько же производили все другие заводы вместе взятые, но уже новых торсионных Т-43, лучше бронированных, и не с «гадюками», а 85 мм пушками. Плюс две с половиной сотни самоходок — две трети старого типа со 122 мм гаубицей, остальные новейшие «истребители» со 107 мм пушками. А вот распределение, как Ивану Даниловичу высказался вчера Лизюков, было «несправедливым» — все видели, что 4-я танковая армия всегда получает исключительно новейшую технику, причем в приоритетном порядке. Жаловаться из командармов никто не рискнул, а на все сетования Кулик отвечал одно — «кто как дерется, тот так и получает, все по заслугам».
— То, что успели выдвинуть вперед мотострелковые дивизии и противотанковые бригады, хорошо, по ним и придется главный удар, самый сильный. Предупредите комдивов и комбригов — драться придется в окружении, никаких отступлений. Их задача «сточить» панцер-дивизии, выбивать танки, как можно больше танков. Учтите, то, что не сегодня-завтра будет брошено немцами в бой, это «поскребыши», все резервы, которые только смогли собрать. И восполнение потерь пойдет от текущего производства, а оно у противника пока меньше, чем у нас. К тому же частью сил приковано к Испании и Марокко, к Персии — танков нигде не хватает. А
