Академист - Илья Городчиков
— Готовы? — спросил Огнев.
Булатов кивнул. Я тоже. Барьер поднялся.
Первые секунды он не нападал. Мы ходили по кругу, смотрели друг на друга, и я пытался понять, есть ли в его глазах желание убить. Не увидел. Злость — да. Напряжение — да. Решимость — да. Но не убийство. Возможно, Марио ошибся. Возможно, Булатов просто хотел победить. Возможно, задание было не убить, а сломать. Хотя какая вообще разница?
Прозвучал сигнал, и татарин ударил моментально. Земля под моими ногами вспучилась тремя острыми гребнями. Я ушёл в сторону, сдвигая себя воздухом, но он уже бросил второй удар: каменная плита поднялась из пола круга и пошла мне в грудь. Я едва успел отбить её воздушным рывком. Плита развернулась, ударила в барьер и рассыпалась.
Третья атака пришла сверху.
Не камень. Песок и мелкая крошка, поднятые воздушным вихрем и закрученные так, что перед глазами стало серо. Я вслепую откатился вбок, чувствуя, как земляной шип прошёл там, где мгновение назад была моя нога.
Он не давал выдохнуть.
Айрат атаковал сериями, грамотно, с нажимом. Земля поднималась стенами, плитами, шипами, хлестала каменной крошкой. Воздух помогал ему менять траектории, ускорять обломки, сбивать мой шаг, закрывать обзор. И главное — земля отлично защищала его от моих контратак. Дважды я бил малым огненным импульсом, как учил Лебедев утром. Оба раза перед Булатовым вырастала каменная пластина, принимая удар на себя.
— Читалов, стойка! — рявкнул Огнев.
Спасибо. Очень полезно.
Я пытался держать дистанцию, уходить, сбивать траектории воздушными сдвигами. Утренний урок помогал. Без него меня бы уже впечатали в барьер. Но Айрат был обучен, и от чего-то мне становилось понятно, что он умел сражаться, причём системно и даже не просто до крови. Каждая его атака была частью давления, тогда как я сражался импровизационно.
И это съедало силы. С галереи больше не смеялись. Бой слишком быстро перестал выглядеть учебным.
Огнев стоял у края круга, лицо у него стало каменным. Профессора под аркой наблюдали внимательно. Слишком внимательно. Лебедев не вмешивался. Сухая профессорша что-то говорила Ефремову. Но никто из них не проявлял никакого желания остановить сражение.
Айрат шагнул вперёд, ударил ногой по земле, и из пола вырвался мощный булыжник. Я успел уйти от прямого попадания, но камень ударил по правой руке. Боль вспыхнула белым. Руку отбросило назад, пальцы онемели, локоть словно раскололи изнутри. Меня развернуло, я едва удержался на ногах.
Но даже так бой не останавливали. Айрат тяжело дышал. На лице пот. В глазах — понимание, что границу он уже перешёл. Но назад не отступал.
— Сдавайтесь, Читалов, — сказал он глухо.
— Чтобы вы получили деньги за половину работы?
Он дёрнулся. Попал. Значит, испанец предупредил меня правильно и достаточно вовремя, чтобы я мог полностью быть уверенным в том, что предо мной враг.
— Вы ничего не знаете.
— Знаю достаточно.
Айрат ударил снова. Земля пошла волной, воздух сжал её края, превращая в каменный вал. Я отступил, но рука не слушалась, голова плыла, сил становилось меньше. Ещё один такой удар — и меня прижмёт к барьеру. Потом можно будет случайно не услышать команду. Случайно ударить сильнее. Случайно оставить меня калекой на всю оставшуюся жизнь.
Ну уж нет, с такой перспективой я совершенно не согласен.
Я поднял левую руку и потянул воздух вокруг Булатова вверх и в стороны, создавая над ним купол. Он сразу понял, что что-то не так, и ударил землёй наружу. Каменные шипы пробили край купола, но я не держал камень. Я держал воздух. Потом дал внутрь огонь с единственной целью выжечь внутри весь кислород. Магия позволяла сделать это быстро. Слишком быстро.
Булатов вдохнул и не смог добрать дыхание. Его глаза расширились.
Он поднял каменную стену, но она не помогла. Ударил воздушным рывком изнутри, пытаясь разорвать купол, но я держал, чувствуя, как эта манипуляция стихиями сама выжигает из меня остатки силы. Но это был единственный шанс успеть победить.
— Читалов! — крикнул кто-то.
Я слышал плохо. Айрат рухнул на одно колено. Земля вокруг него осыпалась. Воздушный контур сорвался. Он хватал ртом пустоту, пальцы скребли по камню. Ещё две секунды — и можно будет распрощаться с жизнью одного продажного мага.
Булатов рухнул лицом вниз, уже почти сравнявшийся в цвете лица с баклажаном. Лишь тогда преподаватели двинулись со своих мест. Лекарь подбежал к Айрату, когда я отпустил купол, Огнев оказался рядом, когда я уже не мог стоять. Мир пред глазами качался, тёмные круги перекрывали всё пространство вокруг меня.
В это же время профессура постепенно принялась расходиться с разочарованными лицами, сильно контрастирующими с сияющим Лебедевым, что едва ли не в открытую смеялся, торжествуя свой триумф. Хотя много ли его заслуги в этом? Сомневаюсь.
Последнее, что я услышал перед тем, как темнота накрыла меня, был спокойный голос Лебедева:
— Занесите в протокол. Самостоятельное формирование замкнутой воздушно-огневой среды. Реакция на угрозу жизни. Контроль прекращения воздействия сохранён.
Глава 5
Проснулся я от запаха лекарств. Где-то рядом ровно потрескивал какой-то магический прибор, а сверху на меня бил слишком яркий свет, как для того, чтобы можно было продолжать находиться в бессознательном состоянии.
Правая рука болела. Грубо и вязко, с неприятным постоянным импульсом под кожей. Видно, лекари успели что-то сделать со мной. Иначе после булыжника Булатова я не смог бы чувствовать пальцы. Но я всё же попытался шевельнуться и тут же понял, что тело серьёзно протестует перед такими решениями.
— Не стоит, — произнёс знакомый голос. — Вы и так вчера проявили достаточно самостоятельности.
Разумеется, это был Лебедев. Профессор стоял у окна, общаясь с кем-то рядом стоящим. Собеседник его мне не был знаком. Я попытался сфокусироваться, но тут же понял, что взгляд просто соскальзывает, не желая подчиняться приказу. На лицо словно накладывали фильтр, не позволяя мне узреть хоть одну черту вида этого человека.
— Ворота… — голос незнакомца прозвучал тихо, — уверены?
Голос его изменился. Стал мягче, ниже, почти ленивым. Я хотел ухватиться за слова незнакомца, но мысли вдруг поплыли, теряя между собой связи, становясь как мокрый песок.
Я заставил себя выдохнуть: — Не надо… — проговорил я.
Лебедев оказался рядом, прикладывая к моей голове ладонь: — Что не надо, господин Читалов?
— Путать мне голову…
— Любопытно. — Он посмотрел на меня с интересом. — Большинство в вашем
