Тёмные Воды. Зимний апокалипсис - Алексей Тимофеевич Черкасов

Котёнок был ещё одним подтверждением обитаемости дома. Я подёргал запертую дверь, прижал ухо к дверному косяку и прислушался. Показалось, что в комнате что-то зашевелилось, но уверен я не был.

Окна комнат справа выходили во двор. Я выглянул в них: там был обычный огород. Несмотря на то, что по ночам были уже серьёзные заморозки, прямо под окном вовсю цвели космеи, ирисы, пионы, бархатцы и другие садовые цветы. Сразу за цветами была огуречная плантация, огурцы уже сходили, так же, как и помидоры, которые располагались правее. В левом дальнем углу была большая собачья будка или даже вольер. А с правой стороны находился деревенский нужник. Посередине между ними стоял сарай.

Вдруг я услышал шум в другой комнате. Пойдя на шум, я к своему изумлению, обнаружил, что он исходил из телевизора, который то ли работал, да я не заметил, то ли вдруг, сам по себе, включился. Я щёлкнул выключателем, который был здесь же, у двери, свет не зажёгся. Прошёл в комнату, сел на диван у окна и уставился на экран.

Там был рукотворный грот, сложенный из камней. Спиной к экрану прошла девушка в ватном халате, вроде такого, какие в ходу в Азии. Голова её была покрыта платком, закрывавшим шею. Входя, она чуть пригнулась.

Девушка сняла с головы платок, и светло-русые локоны разбросались по плечам. Халат она тоже сняла и повесила на торчащий в стене крючок. У дальней стены был небольшой балдахин. Девушка раздвинула занавески и за ними открылось ложе со спящей женщиной. Лицо её крупно появилось в кадре. Женщина была молодой и интересной, но красавицей я бы её не назвал. Плоский чёрный камень, издающий едва заметное сияние, лежал на её груди.

На полу был огороженный участок диаметром в метр-полтора, внутри которого из земли струилась вода, вытекая за пределы грота по узкому жёлобу. Девушка достала салфетку и, обмакнув её, стала протирать лицо спящей. Затем она приспустила одеяло и стала протирать обнажённое тело. Лежащая никак не реагировала на происходящее. Я подумал, что, вероятно, это очередная экранизация «Сказки о мёртвой царевне». У ложа вот-вот должен был появиться принц, который поцелуем разбудит спящую принцессу. Это продолжалось несколько минут, после чего девушка накрыла спящую одеялом и села рядом в кресло. На колени к ней тут же запрыгнул чёрный кот. Она впервые повернулась ко мне, и её лицо показалось мне смутно знакомым. «Какая-нибудь актриса из сериалов», — подумал я. Девушка гладила кота по голове, и я заметил чёрный камень на её среднем пальце. Он испускал рассеянный свет, который я вначале принял за отражение Солнца в матовой поверхности, но затем подумал, что Солнцу в гроте взяться неоткуда. «Оператор выставил свет», — подумал я, довольный, как всегда, когда обнаруживал какие-нибудь ляпы в сериалах.

Затем на экране появился пейзаж. Это был тот же грот, но снаружи. Вокруг, куда ни глянь, простиралась выжженная пустыня и только небольшой участок вокруг грота представлял собой оазис с зеленью. Грот стоял на берегу сильно обмелевшей реки. Наносы от её русла выделялись в узкой пойме, и видно было, что уровень воды упал на два-три метра, местами обнажив дно. От воды поднимался пар. На противоположном берегу вдоль реки выстроились несколько домиков, накрытых гигантских размеров навесом.

Надо всем этим висело громадное Солнце, казалось, что даже с экрана оно выжигает кожу. Ощущения были настолько сильными, что я невольно прикрыл руками глаза. А когда открыл, на экране был всклокоченный человек, в котором я с изумлением узнал Стаса. Он кричал:

— О, Игорь, ты приехал? А чего домой не идёшь? Молодец, мы так тебя ждали! Продуктов запасли, у нас и свет, и тепло…

Я настолько опешил, что даже вскочил… Вдруг в углу комнаты что-то заискрило и вспыхнуло. Не успел я что-то сообразить, как пламя распространилось на всю боковую стену, будто та была пропитана бензином. Я вскочил и бросился к выходу. Посмотрев на запертую в конце коридора комнату, замешкался было, чтобы открыть её и вытащить из пожара того, кто, как мне казалось, за ней скрывался, но оттуда прямо через дверь вдруг вырвался сноп огня, который обжёг мне лицо. Я отшатнулся и побежал к выходу. Коридор уже полыхал, и мне пришлось прорываться буквально сквозь огонь. К счастью, выход был рядом, а обе двери, ведущие на улицу, распахнуты. Вероятно, их раскрыл нагретый воздух.

Пожар развивался с необыкновенной скоростью. Две минуты назад я сидел на диване и смотрел телевизор, а сейчас уже весь дом полыхал. Когда я садился в кабину микроавтобуса, обрушилась крыша. Заводя двигатель и трогаясь, боковым зрением я успел увидеть выжженный пустырь на месте, где всего пять минут назад стоял дом. Я не поверил и оглянулся: ничего уже не было на месте дома, в котором я побывал, да и деревня Поморино как сквозь землю провалилась. Впереди расстилалась дорога, а вокруг были поля, слегка припорошённые первым снегом, который падал и на лобовое стекло. Я затормозил и съехал на обочину.

Что это было? Я уснул за рулём? До сих пор со мной такого не случалось, хотя мне случалось усаживаться за руль после бессонных ночей. Сегодня же я не был уставшим, хорошо выспался. С чего мне было засыпать? Однако никакого другого объяснения происшедшему не было, оставалось только предположить, что мне приснился необычно чёткий сон. Я повернул ключ в замке зажигания и автомобиль медленно двинулся вперёд. В этот момент из правого кармана куртки послышалось «Мяу!», а спустя секунду оттуда высунулась мохнатая мордочка…

Автор ждёт читателей, желающих задать вопросы, в своей группе в Telegram: Тёмные воды Алексея Черкасова (https://t.me/AlexCherckasov)

Глава третья

Часа три проплутав по просёлочным дорогам, проехав пару сёл, пяток деревень, множество давно брошенных хуторов, и не встретив нигде ни одного человека, я, наконец, заехал в Каюжное откуда-то с юго-востока и, выбравшись на улицу, где по-прежнему караулила собачья свора, вскоре припарковался у нашего дома. Было около четырёх часов дня, солнце уже клонилось к закату. Дом припорошило снежком, и он встречал меня в белой нарядной шапке. В накинутой прямо на халат куртке выбежала Люся.

— Наконец-то! — с упрёком сказала она и обняла меня за плечи.

— Да спокуха, что