Наследие - Джоан Виндж

Пак пожала плечами.

— Четыре тысячи. Из сотен миллиардов.

— Но ведь новейшие модификации межзвездного привода позволяют с легкостью достичь любой точки в Галактике.

Это заговорил Хьюго Мендес, наш старший астроном. Мы его взяли на случай, если навигационные проблемы закинут корабль по–настоящему далеко от дома.

— Я согласен с господином Расселом. Мы повидали достаточно, чтобы сделать неплохие оценки… — Он помолчал, вчитываясь в определения. — Но, понимаете ли, некоторые из приведенных здесь параметров кажутся не слишком информативными.

— Да, — сказал кто–то из протеже группы Пак, — но прикол же отчасти именно в том, чтобы наблюдать, как реальность корректирует воззрения древних.

На несколько мгновений всех пленила старомодная версия нашего настоящего.

Первый параметр, fp, был встречен дружным хохотом.

— Почти у любой нормальной звезды имеются планеты, — сказал Мендес. — Полно планет. Слишком много планет. Они сталкиваются друг с другом, носятся по диковинным орбитам, их выбрасывает за пределы систем. По мере миграции звезды на диаграмме Герцшпрунга–Рассела у многих светил появляются планеты второго и третьего поколений.

Пак Дэ кивала.

— Помню, как читала про попытки великих математиков девятнадцатого века доказать долговременную устойчивость нашей, Солнечной системы. Им это так и не удалось, но никто не догадывался, что корень зла — не в используемом математическом аппарате. Лишь одной планетной системе на сотню везет задержаться в зоне стабильности хотя бы на миллиард лет.

Кто–то пририсовал к плавающему в воздухе вики–фрагменту смайлик у параметра fp и подписал: Почти 1.0, и что с того?

Тревор подался вперед.

— Второй параметр, ne, почти неотличим от нуля, если принять во внимание неустойчивость большинства планетных систем, на которую указал Хьюго.

— Ладно, значит, ограничиваемся только теми системами, какие сохраняют устойчивость в течение достаточно длительного времени.

Мгновение все молчали.

— Гм, а знаете, — это снова Джим Рассел, но непонятно было, в действительности ли он увлечен дискуссией или просто делает вид, — если учесть неизбежный для наших колониальных планет экспорт жизни, то ne окажется почти равным единице.

— Терраформирование, ага. Обманный прием.

Тут у меня в ухе прозвучал голос Печеньки.

— Капитан! Думаю, я наконец понял, куда эти гребаные логисты запихнули наши припасы для банкета. Я сейчас перетащу контейнеры на камбуз. Тут не все, но ужин получится неплохой, разве что десерт слегонца подкачает.

Я откинулась в кресле и пробормотала:

— Превосходно. Работай с тем, что у тебя есть.

Десерт меня действительно не интересовал, поскольку ясно было, что в умиротворяющие приманки он, скорее всего, уже не сгодится. Я пропустила мимо ушей вердикт спорящих насчет ne, они уже переключились на fl, долю пригодных для обитания миров, где при определенных условиях развивается жизнь. Так–так, а что, это проблема? Пак с Охарой снова ощерились друг на друга.

Я стукнула по столу винным бокалом.

— Дамы и господа, почтенные профессора! Разве fl не самый простой параметр из всех?

Джим понял мой замысел.

— Гм, ну да. В межзвездном пространстве, по крайней мере обследованном нами, простых органических веществ вполне достаточно, чтобы почти на любой пригодной для жизни планете такая жизнь возникла, хотя бы примитивная, бактериальная. Поэтому fl равен единице, это точно.

— Лишь технически, — возразил кто–то из сотрудников Охары. — Да, бактерии и археи развиваются довольно быстро, но ничего большего не порождают. До Рая мы ни разу не находили свидетельств перехода к эукариотическим формам жизни, не говоря уж о многоклеточных. Но сегодняшнее величайшее открытие профессора Охары все изменило.

Техник энергичным жестом указал на слабо светящегося в сумраке Фрито.

Я ожидала, что кто–нибудь из сторонников Пак взорвется, но Дэ ответила почти любезно:

— Мы… проверим невероятные утверждения профессора Охары, но с остальным я соглашусь. Сегодня мы продемонстрировали, что и вне Земли могут развиваться много более сложные формы жизни, чем бактерии — или могли в прошлом. Переход реален. После того, что случилось сегодня, я дала бы параметру fl реалистическую оценку по крайней мере в 0.01.

За столом кивали. Поскольку мы уже открыли десять бриновских планет и еще несколько, где в течение некоторого срока существовал поверхностный океан, ее оценка звучала правдоподобно.

— Отлично, — вмешалась я, прежде чем Охара успел ответить, — и это выводит нас на более интересную территорию, а именно к параметру fi, доле пригодных для жизни миров, где развивается разум.

Тревор рассмеялся.

— Думается, Землю можно причислить к таким мирам, но если не учитывать ее в этих расчетах… — На миг у него сделался разочарованный вид. — Мы за пятнадцать лет посетили целые тысячи миров. И ничего не нашли.

Странное дело. Тревор Дхатри всегда казался неунывающим лидером группы поддержки, я и не думала, что его могут посещать пораженческие настроения. Хотя, вероятно, в окончательную редакцию сетевого шоу эта его фраза не войдет. Ну, мне почему–то так виделось.

Он помолчал, потом оживился, видимо, сообразив, как обойти ограничение.

— С другой стороны, — бойко продолжал он, — наше сегодняшнее открытие вселяет уверенность, что шансы на существование разумной инопланетной жизни отличны от нуля, и отличны заметно. Располагая достаточно широкой выборкой, мы наверняка отыщем соседей по Вселенной.

— Это не имеет значения. Фактически мы одни. — Это заговорил Хьюго Мендес. — Вы вспомнили о том, сколько миров нам удалось осмотреть. Хорошо, пусть так, но для визуальных наблюдений нам доступно пространство едва ли не до космологического горизонта, и современные обсерватории способны наблюдать за всем происходящим там ежесекундно. Если бы инопланетная цивилизация где–нибудь существовала, разве не задавалась бы она такими же вопросами? Разве не подавала бы сигналы, которые мы могли бы распознать? Но мы ничего не наблюдаем. Каковы бы ни были остальные факторы, я сомневаюсь, что в наблюдаемой Вселенной есть хотя бы одна цивилизация, кроме нашей, по крайней мере, способная к сигнализации. — Он махнул в сторону серебристой формулы. Параметр fc обзавелся примечанием: 0 или так близок к 0, что это не имеет значения.

Мы приближались к концу списка. Мне искренне не хотелось возобновлять споры о том, кто заслуживает исследовательской аппаратуры, а кто нет. Пускай еще немного остынут, и я смогу вынести соломоново решение, разделив ресурсы пополам, чтобы Пак смогла немного поработать по–серьезному. Я обратилась к Печеньке по личному каналу, подгоняя его:

— Ну когда там первое блюдо? Или хотя бы раздразнить