Тёмные Воды. Зимний апокалипсис - Алексей Тимофеевич Черкасов

Благодаря новым находкам, они были хорошо вооружены и, учитывая, что бандиты могли отрядить к нам максимум шестерых (двое должны были остаться охранять пленников), они вполне могли дать отпор, а через пару минут подключились бы и мы с Егорычем.

Ещё одну рацию я оставил себе, а последнюю — девчонкам.

Людмила Васильевна Михеева

Я хорошо помню тот день два с половиной месяца назад, когда пришло это ужасное известие о катастрофе. Это был день рождения Ксюхи, и мы с ней с утра занимались готовкой. На праздник ожидалась компания небольшая, но прожорливая: двое приятелей Андрея, две Ксюхины подруги. А кроме них, я, Андрюшка и сама юбилярша.

Ксюха как раз в этом году закончила свой педколледж и теперь искала садик поближе к дому, чтобы в сентябре выйти на работу. У неё было два варианта, и она между ними колебалась: первый — прямо во дворе дома, это было суперудобно — минута до работы, столько же с работы, а второй — в двух автобусных остановках. Тоже недалеко, и тут были свои преимущества — заведующей там была мама Ксюхиной подруги, которая Ксюху обожала чуть не больше собственной дочери. Так, во всяком случае, думала сама Ксения.

За стряпнёй мы весело болтали и даже выключили телек на кухне, чтобы не мешал. Гостей ожидали к пяти, в четыре часа она отправилась одеваться и наводить марафет. А я заправила последний салат, и включила телевизор. Миска с салатом была у меня в руках, когда я услышала:

— …астрофизики считают, что уже через полгода Земля окажется за орбитой Марса, и жизнь будет возможна только на сравнительно узкой полосе вокруг экватора.

Я поставила миску на стол и уставилась в «голубой экран». Шёл репортаж из какой-то обсерватории. Бородатый мужик в очках, которого титры представили как академика, доктора наук и всё такое, тоном ветеринара, рассказывающего о состоянии прооперированной кошки, сообщал, что Земля удаляется от Солнца со скоростью одиннадцать километров в секунду по направлению к какой-то красной звезде. Красную звезду он назвал Немезидой, объяснив, что это та самая звезда, которая на протяжении многих тысячелетий направляла в нашу сторону множество комет, метеоров и прочего космического мусора, угрожающего нашей планете. Не добившись уничтожения Земли опосредованно, она решила принять участие в этом убийственном акте лично и в настоящее время уже настолько приблизилась к Солнцу, что при отсутствии облачности видна невооружённым глазом.

— Ксю-юх! — крикнула я.

— Занята! — радостно крикнула моя невестка из ванной.

Я встала и прошла в ванную, где Ксения в полуголом виде плясала перед зеркалом.

— Тебе нужно это услышать, — сказала я.

— Что именно? — беспечно спросила она, застёгивая бюстгалтер.

— То, что сейчас говорят по телеку.

— А что там? Опять какая-то войнушка? Завтра послушаю, — сказала Ксюха.

— Нет, Ксения, это намного хуже. Пойдём.

И я силой выволокла её из ванной.

Меньше, чем через пять минут, Ксюха размазывая по лицу тушь, подвывала:

— Ну почему именно сегодня? Почему это не случилось завтра? Я бы хоть день рождения отпраздновала!

Через полчаса пришёл Андрей с букетом цветов и золотой брошью. Посмотрев на заплаканное лицо жены, он сказал:

— Уже знаете? Ну вот так-то.

Сел на табуретку на кухне и продолжил. Гости отменялись, все спешно собирают вещи, чтобы куда-то уезжать.

— Но мы-то посидим? — спросил он нас.

— Андрей, ну какое «посидим»? — всхлипнула Ксения. — Мы же все теперь замёрзнем и умрём!

— Тем более нужно успеть напиться! — пошутил мой братишка и полез в холодильник за «Шампанским».

Я тоже считала, что повода отменять праздник нет. Нужно было поднять настроение Ксюше.

— Ксения! — строго сказала я, — а ну выше нос! Пересечение двадцатилетнего рубежа жизни требует сей факт зафиксировать. Ведь не прямо сейчас мы все замёрзнем и умрём? Ну и давай радоваться! А завтра поплачем вместе.

Ксюша улыбнулась. Что мне в ней всегда нравилось — это лёгкий, даже легкомысленный характер. Она быстро отходила от любых невзгод и ударов судьбы, никогда ни на кого не обижалась дольше часа и вообще была исключительно неконфликтным существом. Она тут же уткнулась носом в Андрюшкино плечо и сказала:

— Меня Андрейка согреет, — и сквозь слёзы засмеялась.

Мы поснимали стресс до полуночи и легли спать. Я осталась у них, прилегла на диванчик на кухне.

Утром Андрей на работу не поехал. Ксюха спала до обеда, а мы с Андреем на кухне устроили семейный совет. Сошлись на том, что надо уезжать на юг, куда-нибудь на черноморское побережье или даже южнее. Но сначала нужно было съездить за отцом в Пензу. Бросились звонить ему, но дозвониться было нереально.

— Линии перегружены, — констатировал Андрей, просидев с телефоном добрый час и изрядно посадив аккумулятор. Он воткнул зарядку в розетку и уставился в окно. Там народ паковал в машины скарб и очень быстро рассасывался. Ещё до полудня на дворовой импровизированной парковке, где обычно плюнуть некуда, осталось всего несколько автомобилей, один из которых — Андрея.

— Паника, — коротко сказал мой брат и отошёл от окна.

Ему всегда хотелось казаться мужественным и сильным, то есть иметь качества, которыми он не обладал. В детстве его шпыняли и в школе, и во дворе. Правда, он скрывал свои проблемы с пацанами, но я-то о них обычно знала, так как старше была всего на три года, и у нас было много общих знакомых.

Пару раз одноклассники по моей просьбе осаживали Андрюшкиных мучителей, но помогало ненадолго. Поэтому, когда Андрей закончил девять классов, я была рада забрать его из Пензы к себе в Тамбов, где училась в университете. Правда у колледжа, в который он поступил, не было общежития, и я сняла ему комнату, выплачивая за неё из своей подработки — по вечерам я убирала кабинеты в одном офисном здании.

Андрей после колледжа ушёл в армию, отслужил год в Наро-Фоминске и вернулся. Профессия сварщика здорово помогла ему в армии, вернулся он уверенным и каким-то целеустремлённым. Год шарахался по стройкам, затем завербовался на Крайний Север, в Находку и два года работал там вахтовым методом,