Багровый папоротник - Ана Карана

— Да, ты прав, лепрой уже никто не болеет после открытия вакцины. Но ведь и лепрозорий не вчера появился. Вполне возможно, что двадцать лет назад еще оставались больные, которым был необходим уход. — Выглядываю в окно. — Выжившие после катастрофы, в том числе пациенты, естественно, сбились в группы и заразились. А Капитолий просто не стал заниматься спасением. Они одичали, вернулись к первобытному образу жизни и сейчас в нас видят только добычу для пропитания…

— Ой, да брось, Рокс, — Джейс раздраженно закатывает глаза. — В конце прошлого века больных открытой формой лепры было раз-два и обчелся, а после обнаружения вакцины в двадцатом году их и вовсе практически не осталось. Помните, что сказала Зои, когда я осматривал труп? Это передается через кровь. Думал, она имеет в виду лепру, ведь болезнь вполне может передаваться через укус со слюной. Или если зараженная кровь попадет на раневую поверхность.

— И в чем проблема? — спрашивает Блю. — Я не понимаю. Это просто больные одичалые.

— Вы серьезно? — Джейс издает истерический смешок. — Проблема в том, что инкубационный период лепры составляет в среднем лет пять-десять, а Фобос только что сказал, что видел среди заразившихся людей агентов иностранной армии, которые прибыли в 20-й район на несколько дней раньше нас! Хочу сказать, это не лепра вовсе!

— Тогда что это? — Блю разводит руками.

— Понятия не имею. Но точно знаю, что за двадцать лет нельзя одичать до такой степени.

Тумблеры в голове щелкают с невероятной скоростью. От страшной догадки холодеют внутренности, но удаленным уголком сознания понимаю, что Джейс прав. Что-то ужасное происходит в Джастифай-сити.

— К тому же я не слышал, чтобы от лепры атрофировались мозги, — замечает Кайс.

— Эта девчонка Зои знает больше, чем говорит, — огрызается Джейс. — Когда доберусь до нее, вытрясу всю душу!

— Все, успокойся. — Блю обнимает его за плечи и ласково гладит по спине. — Мы обязательно разберемся со всем завтра, а сегодня нужен отдых.

— Ах, да, — Кайс ехидно прищуривается, — я не хочу разрушать таинственную атмосферу Джастифай-сити своими потребностями, но все-таки что у нас будет на ужин?

Стоит ему напомнить о еде, как живот бунтует, требуя положенный паек.

— Этому лишь бы брюхо набить. — Джейс машет на друга рукой и смеется. — У тебя явные проблемы с расставлением приоритетов.

— Тут я бы поспорил. — Кайс пихает его в бок. — Война-войной, а обед — по расписанию!

— У меня есть консервы и крупа. — Стаскиваю рюкзак с плеч и копаюсь внутри в поисках съестного.

— Я пока осмотрюсь. — Блю уверенными шагами направляется вглубь квартиры. — Может, здесь осталось что-нибудь из одежды или какая-нибудь информация о лепрозории.

Она испаряется в полумраке квартиры, красиво вильнув бедром. Самозабвенно перелопачиваю содержимое рюкзака в поисках спичек, которыми запаслась у самолета. На улице быстро смеркается, и внутри хоть глаз выколи. Все разбредаются кто куда. Джейс пытается достучаться до Реверса через личный передатчик, но от него, как и от других связующих устройств, которыми располагаем, нет проку. В этом аномальном месте отказывается работать любая техника. Невольно вспоминаю Руби: она бы наверняка сообразила, в чем причина.

Собрав все, что нужно, отправляюсь на кухню. По моим рассуждениям, в каждом доме есть припрятанные свечи, и этот, к счастью, не становится исключением. Нахожу на антресолях вместе со всяким хламом вроде фотоувеличителя, давно пропавшей консервации и стопок журналов с выцветшими от старости страницами.

— Тебе помочь? — Кайс, как всегда бесшумно подкравшись, стоит в дверях, сложив руки на груди и прислонившись плечом к дверному косяку.

— Просто составь компанию, — говорю. — А то я начинаю сходить с ума от попыток Джейса связаться с домом.

Смеемся. Расслабляюсь и успокаиваюсь окончательно, чувствуя себя в безопасности. Кайс внимательно наблюдает за каждым движением, глубоко погрузившись в мысли. Мне нравится чувствовать его взгляд на себе. Это единственное, чего он не может лишить меня, так как сам не в состоянии справиться с желанием смотреть.

— Почему ты выбрала семнадцатую? — вдруг спрашивает.

— Не знаю, — честно признаюсь. — Просто в прошлый вторник, семнадцатого, у Джейса был день рождения. Это первое, что пришло в голову.

— Я так и подумал, — кивает.

Такие обыденные вещи, как готовка, резонируют с общей атмосферой заброшенности жилища. Кручу кран, просто на всякий случай, и в который раз за день везет. Ржавые трубы жалобно скрипят, громыхают и выплевывают безобразно коричневую воду. Спустя время она становится довольно сносной. Видимо, при затоплении города водопроводные системы не пострадали. Спешу обрадовать остальных открытием.

Пока колдую с продуктами, Кайс сооружает посреди комнаты костер, предусмотрительно занавесив окна плотными шторами и распахнув форточки. Блю, уже принявшая душ, подменяет меня на кухне, и, прихватив свечу и спички, спешу в ванную, чтобы скорее смыть с себя грязь и кровь этого дня. Наслаждаюсь каждым мгновением ритуала, очищающего не только тело, но и голову.

Когда переодеваюсь в заботливо приготовленные Блю вещи, найденные в квартире, и обрабатываю раны на ногах, настроение заметно улучшается. Смотрюсь в старое потрескавшееся зеркало, висящее над раковиной, просто из любопытства. Нет и следа от той Рокси, что была красиво накрашена и одета на праздник. Сейчас передо мной девушка в мужском черном свитере под горло и слегка большеватых синих джинсах. Уставшие глаза, мокрые волосы и синяк на скуле становятся венцом жалкого вида. Расстроенно отворачиваюсь от зеркала, задуваю свечу и выхожу из ванной.

Искупавшиеся и переодевшиеся в более-менее чистые вещи, устраиваемся возле костра на кухне и прижимаемся друг к другу плотнее, чтобы согреться. Ужин получается бедным. Разговор не клеится, все слишком измотаны. После непродолжительного застолья Джейс вместе с Блю уединяются в спальне, Крис уходит в гостиную, а я и Кайс остаемся сидеть возле костра, греясь и потягивая бурду вместо чая.

— Еще посижу, если не против, — говорит, делая глоток.

— Не против.

Молчим. Слушаю, как дрова приятно потрескивают, выпуская сноп искр. Краем глаза наблюдаю за тенями, пляшущими по его лицу и волосам. Глубоко вздыхает.

— Ты думаешь о ней? — не удерживаю язык за зубами, и слова воробьями срываются с губ.

— Да. Но не так, как о тебе.

— Очень интересно. Я должна принять это за комплимент?

— Она хороший человек и друг, пусть тебе и не кажется так. — Слегка наклоняется.

Прекрасно осознаю, что сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений, но ничего не могу с собой поделать. Если уж не суждено покинуть 20-й район, то хочу услышать правду здесь и сейчас, какие бы