Наследие - Джоан Виндж

Хорошо, демарх Сиаманг, если вы не против снова прогуляться в такую погодку. Они на борту Пчелки Эссо.

Сиаманг скорчил гримасу.

— Я этого и боялся. Но да, я бы хотел все же посмотреть на них.

* * *

Они пробирались к кораблю Олефина по меняющемуся ландшафту гранитно–серой пыли. Д'Артаньян остановился передохнуть, глядя на трап, поднимающийся вдоль корпуса твердотопливного модуля между выступавшими шасси. Мышцы его ныли от натуги, голеностоп посылал по коридорам нервной системы отчаянные вопли.

Сиаманг посмотрел ему в забрало скафандра сверху вниз.

— Рыжий, тебе туда ни за что не забраться.

Голос Сиаманга в аудиосистеме скафандра звучал на удивление спокойно, а язык у наследника почти не заплетался.

— Но не переживай, у тебя и так достаточно материала для фильма. Ограничься аудио. И подумай лучше о том, как будешь залезать на борт нашего собственного корабля.

С неожиданным участием Сиаманг потрепал его перчаткой по плечу. Д'Артаньян удивленно пронаблюдал, как двое взбираются по трапу и исчезают внутри.

Потом устроился на ступеньке трапа, возблагодарив небеса за то, что атмосферная хватка хоть немного ослабла. Солнце катилось к горизонту из зенита по ультрамариновой чаше небес. Он отметил, как нерушимая чистота сапфира высоко над головой кое–где замарывается чем–то похожим на ленточки белой ажурной ткани, и сообразил, что это облака. Он видел их снизу. Д'Артаньян вздрогнул. Интересно, когда напарники закончат разбираться с делами на борту? Успеет ли он до того времени замерзнуть насмерть? Двое продолжали осторожно переговариваться в его наушниках, и анестезирующее воздействие холода постепенно уносило д'Артаньяна в сон под этот бубнеж.

Внезапно он что было силы потряс головой и вскочил, разом придя в себя от болевой вспышки. Он осознал, что монотонные переговоры призраков в его шлеме перестали быть монотонными и лишились даже намека на вежливость. Сиаманг угрожал собеседнику:

— Олефин, это мое последнее предложение. Я советую вам принять его, или…

— Сиаманг, со мной ваши штучки не сработают. Я тут слишком долго…

Д'Артаньян услышал слабый далекий невнятный шум, затем крик и удар. Наконец вступил голос Сиаманга:

— Олефин? Олефин?

Хаим оцепенел от холода иного рода, но навел камеру на выходное отверстие шлюза и стал ждать.

Появился Сиаманг. Наследник тащил за собой обмякшее, недвижимое тело Олефина. Подойдя к выходу, Сиаманг отвесил Олефину пинка. Д'Артаньян отшатнулся; тело Олефина пролетело мимо него, как снаряд, и приземлилось в пыли, где и осталось лежать, скрюченное и безжизненное. У д’Артаньяна отнялся язык. Он продолжал снимать труп, спуск Сиаманга по трапу и смерть мечты.

Сиаманг подошел к нему, ступая по опаленной выхлопами пыли, и вырвал камеру из онемевших рук. Вытащил из слота кассету размером с ноготь и зашвырнул ее куда глаза глядят. Д’Артаньян увидел, как накопитель описывает изящную арку и приземляется где–то в неопределимом месте бескрайней голубовато–серой равнины. Его личное будущее, будущее человечества, последняя воля и завещание Секки–Олефина — все ушло навеки, все потеряно для людей.

— В любом случае, — заметил Сиаманг, — этот материал получился бы не слишком хорошего качества.

Он бросил камеру на землю и наступил ботинком на хрупкий объектив. Раздавил, поднял и вернул д’Артаньяну.

— Какая жалость. Твоя камера разбилась при том падении. Но мы не станем винить человека за подобный несчастный случай, если он проявит готовность к дальнейшему сотрудничеству. Могу ли я положиться на такую готовность, разумеется, при достойном вознаграждении?

Д'Артаньян с трудом выговорил:

— Он… он правда мертв?

А Олефин–то говорил, что корпорация не решится на убийство…

Сиаманг кивнул, рука его чуть заметно шевельнулась. Д'Артаньян увидел блеск металла. Сиаманг был вооружен дротикометом. Неотслеживаемый яд.

— Я же могу положиться на тебя, Рыжий? Мне бы не хотелось усложнять ситуацию.

— Я ваш человек, начальник, — прошептал д'Артаньян. — Душой и телом.

Если даже больше я в жизни ничего не сделаю, подумал он, то буду счастлив, когда отправлю тебя в ад.

— Я так и думал. Произошел несчастный случай. Бедняга упал. Он был чертовски хрупок и слаб. Слишком много времени провел в космосе. Я не собирался его убивать, честное слово. Но, впрочем, это и неважно, учитывая наши обстоятельства. Думаю, достаточно будет заявить, что, когда мы улетали, он был жив. Тело замерзнет здесь, и никто не сможет доказать, что он не упал с трапа уже после нашего отлета — если расследованием вообще кто–нибудь заморочится. Не составит труда выяснить, что он выпил лишнего.

— Да… кто–нибудь.

Поднимался ветер. Его порывы стегали тело д'Артаньяна, пыль шевелилась под ногами, выводя из равновесия.

— Я не сомневаюсь, что тебе по силам сконструировать правдоподобный отчет о нашем путешествии даже без этой записи. Ты опишешь, как благодарен нам был отважный старик, как успешно завершились наши деловые переговоры… — Сиаманг погладил пальцами пристегнутый к поясу скафандра металлический футляр. — Если поработаешь как следует, поработаешь на совесть, я очень достойно вознагражу тебя. — Д'Артаньян чувствовал на себе взгляд агрессора через стекло визора шлема Сиаманга и понимал больше, чем было высказано на словах. — Какое твое заветное желание, Рыжий? Возглавить наш отдел по связям с общественностью? Стать пилотом компании? А может, ты хочешь собственный корабль? Выбирай что хочешь, я исполню.

— Корабль, — пристыженно промямлил он. — Я хочу корабль.

Успешный предприниматель знает свою клиентуру, пронеслось в его голове.

— Заметано, — Сиаманг вежливо поклонился и протянул руку в перчатке. Хаим принял руку и пожал ее.

Одновременно Сиаманг ударом тяжелого ботинка приложился по его костылю и вывел из равновесия. Д'Артаньян упал на спину в пыли.

— Но помни свое место, Рыжий, и чтобы мне без дурацких идей.

Сиаманг развернулся и пошел через безжизненную равнину обратно к своему кораблю.

* * *

Д'Артаньян прополз через воздушный шлюз на животе и полежал, долгие секунды восстанавливая дыхание, прежде чем сумел подняться и накачать тамбур воздухом. Снял шлем, подобрал костыль и поплелся следом за Сиамангом в рубку. Образ Митили Фукинуки распускался хрупким цветком в пустыне его разума. Он придал лицу принужденно равнодушное выражение, понадеявшись, что это сработает и в тот миг, когда мысленная картинка совпадет с реальностью.

Она стояла у консоли, сложив руки на груди, и вполуха слушала гладкую ложь Сиаманга. Хаим втиснулся в тесную каюту. Она бросила на него взгляд. Сиаманг протянул:

— В общем, это все, да, Рыжий?

— Думаю, да, начальник. — Он кивнул, не вполне уверенный в своем ответе. Остановился и с трудом сохранил