Критическая масса - Дэниэл Суарез

— В последний раз говорю: мы не можем рассчитывать на прибытие «Эми Цукады».

— А как насчёт масс-драйвера? — спросил Тай.

— Из реголита мы получаем много кислорода, Дж.Т., но почти никакого водорода, — ответила Чиндаркар. — Между прочим, баки для летучих веществ на базе Морра ещё даже не заполнены.

Джин добавил: — У нас там хранится около 7 тонн летучих веществ. Из 35 000 тонн переработанного реголита. — Он жестом указал на голограмму. — Сколько работы было проделано над этим?

Як развернул изображение, показав внутреннее устройство. — Только концептуальные и предварительные проектные работы.

Тай поднял руку. — Подождите. — Он повернулся к Чиндаркар и Джину. — Вы говорите, что хотите отказаться от этой конструкции, потому что она расходует большую часть нашего водорода? Вся цель нашей работы здесь — запустить спасательный корабль.

— Это не единственная цель, — сказал Джин. — Вспомни наблюдение Лукаса насчёт дирижабля. Если мы израсходуем все ресурсы на спасательную миссию, какой смысл будет в жертвах Николь, Дэвида и Эми? Ты действительно хочешь сжечь всю воду и аммиак, которые они отдали жизни ради добычи, — просто чтобы вернуться к Рюгу?

— Ситуация не такова. У Рюгу ещё очень много воды и аммиака.

— Мы не можем рассчитывать на то, что кто-то собирает и перерабатывает реголит астероида там. Мы не знаем, что произошло после прибытия северокорейцев, Дж.Т. Исабель и Аде могут быть уже мертвы.

В комнате внезапно воцарилась тишина.

Джин вздохнул. — Я не это хотел сказать. Ты знаешь, что я верю в эту спасательную миссию. Я просто говорю, что мы не должны уничтожить всё, ради чего они работали, в этом процессе.

Несколько мгновений стояла тишина.

Наконец Тай сказал: — Если нам нужен водород, давайте просто купим чёртову прорву его на Земле и запустим сюда.

Джин снова вздохнул. — Дж.Т., даже ракеты «Мэйси Галлеон» сжигают 95 процентов своей массы на топливо, просто выбираясь из атмосферы Земли. Чтобы заправить одну ракету «Галлеон» водородом на НОО, потребовались бы десятки и десятки запусков. И бог знает сколько месяцев. Может быть, лет.

— И что? У нас же есть деньги?

— Это ещё и навредит атмосфере, — сказала Чиндаркар. — Мэйси использует металоксид — это сотни тонн углерода в атмосфере при каждом запуске. И мы бы транжирили луну на Земле. Отдавали бы её прямо Джеку Мэйси, из всех людей.

— Ты имеешь в виду ту криптовалюту, которую придумал Лукас? Ладно! Какого чёрта нам до этого?

— Дж.Т., ты вообще прошёл обучение по блокчейну CCE?

— Нет! У меня не было времени. Я управлял роботами «Талос» и «Барсук», чтобы поддерживать работу масс-драйвера.

— Думаешь, остальные не работали?

Як взглянул на Джина. — Я пересмотрю эту конструкцию — уменьшу её.

— Уменьшишь?! — воскликнул Тай. — Тогда какого чёрта мы всё это делали? У нас есть ресурсы, чтобы построить эту огромную космическую станцию, но нет ресурсов, чтобы построить нормальный спасательный корабль.

— Эта космическая станция не потребила большую часть нашего топлива, — сказала Чиндаркар. — Мы не пытаемся запустить станцию Кларка через полвнутренней Солнечной системы, чтобы догнать летящий камень, Дж.Т.

Джин поднял руки. — Прошу всех. Я понимаю, что напряжение зашкаливает, но давайте сохраним вежливость.

Чиндаркар глубоко вздохнула. — Мы не должны передавать значительную долю люны единой структуре на Земле, иначе она получит решающее влияние на ход цислунарной экономики. А значит, и на ЦКЭ.

Тай обхватил голову руками. — Ты начинаешь звучать как Лукас.

Чиндаркар немного помолчала, потом сказала: — А что, если мы отправим беспилотный корабль к Рюгу в 2042 году?

Як нахмурился. — Беспилотный?

— Да. Это снизит массу корабля. Мы могли бы обеспечить—

Джин покачал головой. — Прия, у нас нет никаких гарантий, что Исабель и Аде смогут добраться до корабля или вообще обнаружить его прибытие. Что если они будут недееспособны?

— Верно.

Тай откинулся назад с раздражением. — Ты вообще хочешь, чтобы мы отправились на эту спасательную миссию?

— Не смей говорить мне такое. Я пытаюсь сделать так, чтобы это спасение действительно состоялось. Ты думаешь, международные наблюдатели в Северном Хабе находятся здесь, чтобы болеть за нас? Нам придётся быть очень осторожными в общении с ними, потому что, помяни моё слово, они всё ещё имеют виды на всю нашу операцию. Ситуация на Земле стала хуже, а не лучше. В неправильных руках то, что находится на нашем складе, могло бы обеспечить господство в цислунарном пространстве. А расход нашего запаса топлива сделал бы нас лёгкой мишенью.

Они все сидели в тишине несколько минут.

Тай посмотрел на Чиндаркар. — Слушай… извини, что так сказал. Это было не по делу, и я не имел этого в виду.

Она кивнула. — Ты расстроен. Я понимаю. Я тоже.

Джин сказал: — Давайте соберёмся позже. — Он взглянул на Яка.

Як сделал жест, и модель впечатляющего космического корабля погасла. — Жаль. Придётся вернуться к чертёжной доске.

—

Несколько дней спустя пришло известие, что беременность Фатимы Патель закончилась выкидышем. Помимо личной трагедии для матери, это был серьёзный удар по всему экипажу. После многих месяцев лишений и непрерывной работы дела начали налаживаться — и вот эта печальная новость. Первого «звёздного ребёнка» человечества больше не было.

На Земле медиа мгновенно переключились с восхвалений станции Кларк на беспочвенные подозрения в принудительном аборте и рассуждения о безответственности зачатия детей в глубоком космосе — обвинение не лишённое оснований, учитывая пограничные условия на борту.

Тем временем активисты движения «Земля прежде всего» разгулялись вовсю, забрызгав фальшивой кровью двери вестибюля офисов Catalyst Corporation в Люксембурге. Казалось, публика негодовала на оптимизм, которым её одарили, — теперь, когда выяснилось, насколько он хрупок.

Но, как и со всеми новостями с Земли, внимание публики вскоре переключилось на другое, и опустошительная засуха, а вслед за ней волны экономических и климатических беженцев на границах Европы и США вытеснили из заголовков смерть первого космического ребёнка.

Тай никому не поведал о своём облегчении. Помимо медийного цирка, который вызвало бы первое рождение человека в космосе, он не мог спать по ночам, думая об эмбрионе, развивающемся в условиях искусственной гравитации и подвергающемся воздействию галактических космических лучей в несколько раз интенсивнее, чем на Земле, — даже под защитой поглощающего радиацию грибка Хольстада. Проводить такие эксперименты с ни в чём не повинным существом казалось несправедливым.