Античный Чароплет. Том 5 - Аллесий
Я буквально рассек его пополам, обвив верхнюю половину хлыстом и потащив на себя. Он дымился, в буквальном смысле распадался постепенно в местах соприкосновения с чарами в плотное дымное марево. Оно нестройно стремилось к бывшему хозяину, но кутрубы — это не мариды, не силаны и не ифриты. Этим восстанавливаться тяжелее всего. Дернув Хлыстом еще раз, я буквально вырвал у хрипящего джинна еще несколько солидных кусков дымной плоти. Не все его тело распадалось на плотный туман. Часть осыпалась прахом, который тоже пытался лететь обратно к хозяину… На шее которого Йессор’Ро’Сотх защелкнул ошейник.
Сипящий кутруб, который явно “соберется” обратно не скоро, часа три ему точно потребуется, испортил нам ритуальный круг, из-за чего пришлось восстанавливать узор, который я использовал еще для призыва Эг-Мумии. Универсальный (относительно) и крайне удобный — я планировал выбить такой вместе со стационарным защитным кругом в зале призывов, защитив его всем, чем смогу. Только для начала нужно набрать чернорабочих, которые мне зал и построят.
Перед вызовом марида я долго медитировал, собирая ману, просто отдыхая. Аж десяток джиннов меня утомил. Да и их нужно ведь еще было распихивать по сосудам: ошейников на всех не хватало. Благо в том состоянии, до которого мы их довели, разбирать кутрубов и гулей — целых три попалось — не составляло труда.
Оставался будущий прораб этой волшебной стройбригады.
— Сковать марида просто так не получится. Он обратится невесомым порывом ветра быстрее, чем ты успеешь моргнуть.
— Предложи что-нибудь, — я пожал плечами. — Не ты ли изначально о них заговорил?
— Это твое заклинание, маг. Оно интересно. Оно — погибель для джиннов. Их суть — волшебство. Они им дышат, живут, творят. Ты же своими чарами дестабилизируешь любые потоки эфира. Для джинна это все равно, что каждая частичка тела обрела бы самосознание. Кутрубы слишком плотные, слишком… земные. Но не мариды.
— Есть газообразная форма этих чар.
— Тогда проблемы у нас нет. Главное, чтобы марид не успел ничего сообразить.
— Я не убью его?
— Нет, их так просто не убить, — Йессор’Ро’Сотх покачал своим белесым черепом, — но ты его парализуешь, не позволишь двигаться, творить волшебство, дышать волшебством, может быть, даже и думать он не сможет. В таком виде его легко запечатать.
— Если я не успею?
— Тогда тебе придется разбираться с маридом, который вряд ли пожелает уходить.
— Ясно. Начнем…
Надо отметить, совет демона оказался верным. Стоило только появиться похожему на что-то многоглазое вроде двух сросшихся голов с восемью длинными языками существу, как оно тут же попало в Облако Отчаяния и начало с ним “смешиваться”, обращаясь в клубящееся, силящееся собраться воедино облачко-марево. Визги и крики быстро стихли.
— Он точно сможет построить мне дворец? — я с сомнением посмотрел на клубящийся туман, части которого пытались время от времени во что-то оформиться и “вплыть” друг в друга. Безуспешно, впрочем. — Хотя аура вроде бы довольно мощная…
И действительно: марид был не из сильнейших. Но, сравнивая его с человеком… Ну, он примерно как я, судя по плотности свечения. Должен уметь творить волшебство и что-то полезное делать.
— Думаю, сможет. Итак, маг, что дальше? — Эг-Мумия поднял последний, двенадцатый кувшин, начав водить над ним худосочной мясистой рукой. Туман медленно втягивался в горлышко.
— У меня двенадцать джиннов. Нужно их подчинить, я думаю.
— В Шумере есть Ритуал Полного Подчинения. Но он сложен и долог.
— Достаточно и Рабского Слова. Я не собираюсь выпускать их из сосудов. Так что сойдет и так. Они построят мне дворец. Кувшины я заложу в фундамент. И весь его сделаю одним единым артефактом. Там уже и полноценное подчинение сотворю.
— Да будет так.
Мы работали несколько часов, до полуночи. Солнце успело зайти за горизонт, наступила тьма, принесшая тот непередаваемый аромат Шумерской Ночи, который был мне знаком еще с детства. Из ностальгии, а не из голода я достал лепешку с медом из инвентаря, начав её пожевывать. Мы завершили процесс. Оставалось главное.
— Явись ко мне, Захар'аль-Каир. Явись ко мне, Ибрамаш-Тарик. Явись ко мне, Малхазар бин Сууд. Явись ко мне, Хадрук аль-Фасад. Явись ко мне, Танзир ибн Джалал. Явись ко мне, Шуггаир аль-Джафир. Явись ко мне, Фаазит аль-Рахль. Явись ко мне, Наалия бинт Сайах. Явись ко мне, Забина аль-Камар. Явись ко мне, Гажанир ибн Хаттаб! Явись ко мне, о Аш'кар Далмухаззир!
Одиннадцать плененных джиннов собирались из тумана, тянущегося от горловин кувшинов. Двенадцать порабощенных существ, если считать Эг-Мумию, хотя он, скорее, партнер или наймит, а не раб. Взгляды многих из них были далеки от рабских, но они все равно предстали предо мной в свете нескольких костров. У меня была сила подчинить их. И я её использовал. Джинны не демоны. Но отблески теней от огня гуляли на их лицах, делая похожими далеко не на мирных созданий. Наверное, кто-то более робкого десятка дрогнул бы перед этой небольшой толпой. И пусть они все предстали предо мной в человеческом облике, я не обманывался: ничего человеческого в них не было.
— На востоке в сотне миль отсюда есть каменные копи, там добывают прекрасный гранит, но люди не поднимаются за ним высоко: слишком тяжелый труд. Вы сильны и неутомимы. Принесите его. Придайте форму. Ты, — я протянул мариду кипу бумаг. — Бери. Это мой дворец. И вам его нужно возвести. Не твори материал, лишь добывай его. Камень, песок, глина. Вы у воды, на дне полно всего, что вы не сумеете найти в горах. Есть людей я запрещаю. Теперь ты у них главный, Аш'кар Далмухаззир. Построй мне здесь дворец. Сроку вам — до утра. Летите!
— Думаю, я могу идти? — Йессор’Ро’Сотх развел руками. — Или ты и меня
