Хиван — амбассадор - Василий Васильевич Горобейко
Забелин сел и постарался собрать разбегающиеся мысли в кучу.
— Да хрен его знает! — отозвался йоруба. — На мосту засада была. Я на северо-восток рванул, хотел по прямой до Сабти добраться, но похоже, мимо проскочил.
— Сабти на юго-востоке от моста, там после съезда дорога на юг поворачивает. Много ты успел проехать?
— Не знаю. Я время не засекал. Но сейчас почти полдень, а на мосту мы рано утром были. Что делать будем?
— А у нас есть выбор? Пойдем на запад к дороге. Я медвежонка возьму, а ты захвати всю воду, что найдешь. Да и съесть чего-нибудь не помешает. Что у нас с патронами?
Микаэль проверил магазины к автомату.
— У меня полтора рожка.
— У меня оба полные. Не густо, учитывая какие эти твари живучие, но что есть, то есть. Ты их давно видел?
— С час назад трех штук с холма разглядел. Но уверен, они нам прочно на хвост сели. Сами ни за что не отстанут.
Забелин прислушался к своему внутреннему чувству. Тот самый могильный холод, который он впервые почувствовал у Шабеля, никуда не делся, но едва ощущался. Зато слева тянуло каким-то родным холодком. Скорей даже морозцем. Здоровым таким бодрым зимним утром тянуло и кедровой смолой пахло. Это чувство он уже испытывал.
— Нам туда! — Иван махнул рукой на северо-запад. — Тут неподалеку бункер, через который мы с тобой сюда угодили. Там и от пекла укроемся, и от тварей спасемся. А если его успели тревожной сигнализацией оборудовать, то и помощь вызовем!
Кое-как перевязав поудобнее ремни переметных сумок, Иван взвалил их на плечи и с трудом выпрямился. Не слишком удобно, но зато руки свободны, и Жирх, который до сих пор пребывал в полукоматозном состоянии, находится перед глазами. Попробовал шагнуть и упал на задницу. Онемевшая левая нога не слушалась и казалась деревянным протезом.
— Подожди, я сниму жгут и наложу обычную повязку, кровь должна была уже остановиться.
Микаэль разрезал жгут, и Забелин не сдержал стона: казалось, что по сосудам ноги потек расплавленный металл.
— Терпи! Герои умирают молча!
— Ты бы лучше не зубоскалил, а какой-нибудь костыль мне нашел!
— Ты видишь здесь подходящее дерево? — Микаэль обвел рукой окрестности. — И я не вижу. Придется мне побыть твоим костылем. Вставай. Лень — мать всех пороков!
Иван с трудом поднялся и, опираясь на плечо друга, поковылял в сторону манящего зимнего «запаха». Порванная трупоедом нога отвечала на каждый шаг болью, но зато понемногу начала слушаться команд мозга.
— Иван, а далеко до твоего бункера? — поинтересовался африканец примерно через полчаса ковыляния по однообразному пустынному мелкосопочнику. — И как ты тут вообще ориентируешься?
— Ты можешь мне не верить, но я его просто чую. Оттуда зимним морозцем и кедровой смолой тянет. Как будто дверка плохо прикрыта и от нее сквознячок идет. А вот как далеко, не знаю, но, похоже, где-то уже совсем близко. Когда последний холм обходили, я прямо ощущал, что с курса сворачиваем.
— Так ты у нас экстрасенс? — ухмыльнулся Микаэль, но тут же его тон стал серьезным. — Смотри, следы от колес! И вон еще! А вон там не бункер ли? Офигеть! Ну ты даешь, прям Нострадамус! Не, ну точно! Вон и скелет того раптора белеет! Вот нам повезло, там и от жары, и от хищников укроемся! Давай, хромай быстрее!
— Стараюсь. А насчет «повезло», это вряд ли. Не бывает, Миша, такого везения. Гнали они нас сюда. Гнали специально, как пастушьи собаки гонят баранов.
Микаэль неожиданно встал столбом, и Забелин еле удержался от падения.
— Ты чего?
— А ведь похоже, ты прав. Но зачем им это?
— Не знаю, Миша. Не знаю, но догадываюсь. Врата им нужны. Проход в наш Мир. Такие же, как те, что связывали Мир хавийя с Миром Цитадели.
— Подожди, ты же сам говорил, что бункеры — это дорога в один конец. Что назад никак. Врал, что ли?!
— Не кипятись! Не врал. Просто тогда я еще сам не знал, что есть способ «заякорить» ворота, сделать их проходимыми в обе стороны. И давай не будем стоять столбами. Двигайся, пока местные «песики» нас подгонять не взялись!
— Никуда я не пойду! Я не баран, чтобы добровольно на бойню идти! Лучше здесь сдохну, чем открою дорогу тварям в мой Мир! Там дерьма и без Тьмы хватает! Или ты знаешь, как успеть раньше них удрать отсюда? — на последних словах голос Микаэля задрожал от волнения.
— Для того чтобы открыть врата, нас нужно принести в жертву. Причем сдохнуть мы должны внутри бункера в полной темноте, тогда те, кто будет рядом с нами, перенесутся в наш Мир. Наш единственный шанс — успеть запереться в бункере до прихода пастуха с его милыми песиками.
— А если он сможет дверь взломать? Мы же окажемся в мышеловке!
— Дверь ломать ему нельзя. Как потом полной темноты добиться? Но если все же… есть у меня план «Б». Если совсем тяжко станет, я… — голос Ивана дрогнул, — я Жирха в жертву принесу. Нас тогда должно в мой Мир забросить… Так что вперед боец! Хватить сопли жевать! И по сторонам смотри в оба! Они, по идее, нас должны постараться у самого бункера перехватить!
Забелин прислушался к своим ощущениям. Бункер вот он. От него ощутимо веет свежестью и лесом. А вот могильный холодок почти не ощущается. Может, у него просто паранойя? Никто их в ловушку не загонял? Просто свезло в очередной раз? Ну уж нет! Лучше перебдеть, чем недобдеть! Да и вариантов все равно нет. Им нужна тень и защита от многочисленных опасностей этого Мира. А их здесь и без тварей тьмы хватает! Кстати, а вот и яркое тому подтверждение — начисто обглоданный и отполированный песком и ветром череп раптора, лежащий у приоткрытой двери бункера. Приоткрытой?
— Млять! Мишка, бросай меня и давай бегом! Я сам потихоньку доковыляю, а ты в темпе освобождай двери от нанесенного песка, а то все наши планы трупоеду под хвост.
— Ага, щас! Вместе доковыляем. Ты меня, если что, из-за двери спокойно из автомата прикроешь! А так только сдохнем усталыми!
Добрались до бункера без приключений. Иван опустил на пол рядом со входом сумки с продуктами и с то ли спящим, то
