Проект: "Возмездие" Книга 3 - Игорь Игоревич Маревский
Вицерон… Один… без охраны. Синеволосый ублюдок прикусил нижнюю губу и надменно цокнул:
— Не переживай, убивать тебя не собираюсь, по крайней мере, не здесь.
Я расслабленно выдохнул, безразлично махнул рукой, а затем вернувшись к созерцанию города, бросил:
— По нужде все ходят в другую сторону, там выгребные ямы. Хотя такому ублюдку, как ты, наверное, выкопали отдельную. В любом случае, у меня нет ни настроения, ни желания выслушивать твои угрозы. Пшел прочь!
Даже отвернувшись, слышал, как раздувались ноздри и беззвучно хлопали губы человека. Сейчас он пытался подобрать какие-нибудь колкие слова, которые должны будут меня ранить в самое сердце. Однако ублюдок не понимал одного. На меня тактически напала боевая меланхолия, и вместо разговора с ним я хотел молча понаблюдать за панорамой пейзажа.
— Господин! Господин! — послышался за спиной чей-то низкий и ужасно противный голос.
Чёрт, я всего лишь просил минутку тишины, это настолько много?
Вицерон подошёл, достал нож и надавил кончиком мне в область печени. Не став сопротивляться, я лишь краем глаза бросил удивлённый взгляд на оружие.
— А может, и стоит прирезать тебя как свинью за то, что ты меня оскорбил на глазах у всего Рубежа?
Опять мне угрожают, опять вместо того, чтобы действовать, пытаются ранить чувства. Когда они уже, наконец, поймут? Я — Смертник, у меня нет чувств. Лишь чёрное, как ночь, и смоляное, как перо ворона сердце наёмника. Ощутил некое чувство дежавю, и выдохнув, произнёс:
— Ну? Это всё?
Вицерон надавил сильнее и, крепко стиснув зубы, прошипел:
— Завтра, наёмник. Так что готовься, я слышал, прольётся много крови.
На слове «крови» у него заметно дрогнул голосок и просел так, что он аж пропищал последний звук. Получилось забавно, особенно учитывая, что в этот момент за ним выбежал личный слуга, пытающийся отвести его обратно в палатку. Вицерон молчал, выжидая моей реакции, а когда она не последовала, то убрал нож за пазуху, недовольно фыркнул и направился в сторону лагеря.
Да, и тебя в то же место и настолько же долго.
Попытался вновь сосредоточиться на созерцании города, но момент уже был испорчен. Я не видел в нём ничего, кроме монструозного сооружения, а окружающая местность вновь показалась бездушной и пустой. Меланхолия отступила, уползая обратно в свой угол, а я пнул небольшой камешек под ногами и, бросив прощальный взгляд на Город, побрёл к нашей палатке.
Действительно. Завтра прольётся много крови.
***
— Стоп, какая ещё ставка налога крови?
Ну говорил же себе, утверждал, что так просто не бывает, но почему-то всё ещё удивляюсь. Приблуда высказал мысли всей ватаги, но для других, кажется, это не было сюрпризом. Приятный женский голос, от которого веяло холодком, через расставленные по всему периметру динамики объявил, что так называемая ставка налоги крови повышена до семидесяти пяти процентов. Что это значит? Думаю, в скором времени узнаю.
В воздухе всё ещё пахло озоном от недавно закончившейся ионной бури. Странно, что в этот раз височный имплант не принял сигнал от города о грядущем катаклизме. Неужели это потому, что я находился в тот момент в Санктууме? Вообще, последнее время я от него ничего не слышу, и единственный раз, когда он проявил активность, — это во время битвы с боевыми ежами.
Нет, не то чтобы мне было приятно, когда мозг принимал и отправлял сигналы в город, но такое резкое затишье могло означать лишь одно. Решил пока об этом не думать и сосредоточиться на проблемах более насущных.
Кланы всё устроили как настоящее представление. Я ощущал себя гладиатором, брошенным на арену, где буду сражаться под ликование голодной до хлеба и зрелищ толпы. Не совсем понимаю, почему это мероприятие называлось рейдом. От похода с целью ограбить и нажиться здесь оставалось только последнее.
Правда, несложно догадаться, что подобным образом местная элита покупала если не любовь, то хотя бы приязнь населения. Намного легче переживать ежедневные лишения, когда, хорошенько поев и выпив, можно раз в несколько дней сходить и посмотреть, как куча наёмников скачет по полю и собирает нанитовых червей.
Для этого даже построили высокую трибуну, материал для которой привезли аж с самого поселения. Не могу сказать, что она была на безопасном расстоянии, однако между идущими на смерть и клановыми клерками находилась стена из нескольких десятков
