Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис

…Девчонка и грязная баба, они вместе стоят на углу припортовой улочки, кажется, улицы Катерников в самом нищем квартале Нью-Вавилона. Это мать и дочь. Дочери нет еще и пятнадцати. Арес находит это пикантным. Он откидывает капюшон плаща и делает им приглашающий жест. Баба радостно ухмыляется остатками зубов – молодой господин красив и богат, сегодня им найдется на что поесть и на что выпить, и даже жилье, возможно, удастся снять на несколько дней, чтобы не спать на улице с собаками. Девочка пьяно улыбается. Она тоже рада. В руках у ее матери сумочка с яркой застежкой…

Яд жжет ему грудь, подбираясь к сердцам, и, когда доберется, наступит смерть. Последняя, окончательная. Арес пытается вспомнить. Что-то там было тогда, в истории с дочкой и матерью, и вот этой сумкой, да и с Афиной тоже…

- Эй, вы не роняли?

Он опускает нож и делает шаг вперед, и нос к носу сталкивается с толстяком в пыльном кандисе. Тот протягивает ему дурацкую, оброненную старухой сумку. Арес улыбается, толстяк испуганно замирает…

Но…

«Беги, Мардук, беги».

«Не хочешь чуда исцеления, не хочешь моего покровительства, бери милосердие. Я отпускаю тебя. Ступай, куда хочешь».

Сморщенная рожа Паука обиженно отодвигается. Слышится разочарованный вздох, будто сотня кузнечиков трет лапками о надкрылья.

- Какая жалость, - шепчет Паук. – Но у меня нет над тобой власти. Ступай, куда хочешь, Арес.

Паутина под богом войны рвется, и он валится с высоты в здоровенную груду человеческих и нечеловеческих костей внизу.

Глава 8. Пляска некроманта

Выбравшись из целой горы костяных обломков, откуда так и разило падалью, Арес поднял голову и уставился вверх, где все еще висел его светлячок. Подсознательно он ожидал, что полудемон и Паук как-нибудь да договорятся, все же близкие формы жизни. Возможно, подсознательно этого ждал и Андрас, потому что ни страха, ни гнева в его голосе не слышалось.

- Ну привет, Оззи, - спокойно сказал он, когда тварь развернулась к нему.

Паук как будто бы колебался. Пошевелил полудемона лапой, он примерился и начал старательно оплетать добычу дополнительными слоями паутины, словно опасался, что та может вырваться.

- Оззи, что ты делаешь? – все еще очень спокойно спросил Андрас.

- Старый Паук не знает никаких Оззи, - громко прошипело существо. – Но знает, что добыча ему попалась сладенькая, куда слаще того первого, противного и жесткого.

- Ты в своем уме? Ты ведь знаешь… тех, других меня. Эрлика Черного и Иамена.

- Ничегошеньки я не знаю, - свистнул Паук. – Кроме сладких белых костей. Кости поют на поземном ветру так приятно. Старику уже давно пора сделать себе новую флейту, вот ты на нее и пойдешь.

- А ну отпусти меня.

Паук гаденько захихикал, усердно работая лапами.

- Не отпущу, - сообщил он. - Но прежде, чисто ради формальности, маркграф Бездны Андрас, он же Андрей Гарсия Варгас, я хочу задать тебе тот же вопрос. Ведомо ли тебе милосердие? Щадил ли ты хоть кого-нибудь в своей жизни, или даже в двух своих жизнях? Не ради выгоды, не из расчета, не с мыслью использовать дальше, а просто так, от чистого сердца? Если ответ «да», то старый добряк Паук мигом тебя отпустит, и пойдешь себе дальше по своим суетным делам. Но вот если нет…

Арес уже представлял, что за этим последует, и принялся разбрасывать ногами кости в поисках тесака. Сверху чавкнуло, а потом заорали. Парень совсем не умел терпеть боль… Бог войны все пытался понять, с какой стати он собрался спасать самоуверенного щенка, который и пальцем не пошевелил, чтобы отогнать от него чудовище – и в то же время рылся в останках так яростно, что они рассыпались в прах у него под пальцами. Тесака он, конечно же, не нашел, и снова взглянул вверх. Паук там присосался к серо-черной куколке, которая еще недавно была Андрасом, и явно не собирался упускать своего. Милосердием тут и не пахло. Помянув парочку демонов Бездны, Арес ухватился за свисающую липкую нить и уже начал карабкаться на помощь Андрасу без всякого оружия, когда сверху началось нечто очень странное. Куколка из паутины забарахталась намного сильнее и взревела, только это был не человеческий крик. Мгновение спустя из клубка вырвалась белая лапа с длинными когтями и приласкала Паука по шее. Сверток дергался, извивался, рычал, и было понятно, что вот-вот он лопнет, извергнув из себя… что?

Паук тоже был не дурак. Почувствовав, что запахло жареным, он начал пятиться, но не тут-то было. Сверток наконец прорвался, и вылупившийся из него белый ягуар, злобно взвыв, подпрыгнул локтей на шесть вверх, вцепился в загривок неприятеля зубами, а лапами начал кромсать раздувшееся брюхо. Паук заскрежетал, завертелся, пытаясь сбросить зверя со спины, однако шансов у него не оставалось. Из порванного брюха уже вовсю хлестала гадкая жижа и свисали желтоватые пленки внутренностей. От рывков паутина лопнула, и чудовищный комок тел рухнул вниз, на кучу костей – Арес едва успел отскочить в сторону. В падении ягуар как-то ухитрился опять очутиться сверху, и, когда парочка приземлилась, огромная арахнида под ним была уже мертва.

Бог войны восхищенно присвистнул. Нет, он, конечно, помнил, как полудемон во время их схватки превращался в такого же здоровенного белого ягуара. Он и сам принимал форму и льва, и золотого леопарда. Но одно дело там, наверху, в мире живых, при атрибутах власти и божественной силе. Другое – здесь. Сам бы он не сумел сейчас перекинуться и в таракана.

Он шагнул к Андрасу. Ягуар поднял верхнюю губу и зарычал, обнажая клыки. Что-то тут было не так.

- Андрас? Андрей? Все, хватит, ты его уже прикончил.

Зверь смотрел на него желтым немигающим взглядом, словно прикидывая, а не стоит ли выпотрошить и этого. Потом опустил голову, уставившись на все еще лежавшую под ним огромную добычу, обнюхал, лизнул… и сомкнул челюсти. Не прошло и секунды, как он оторвал небольшую головку Паука с ее сморщенным личиком и нелепой шляпой и заглотал, спеша и давясь. Потом захрустел хитином…

- Так, - сказал Арес. – Может, хватит? Брось эту дрянь, оборачивайся обратно и пошли.

Ягуар оторвался от трапезы и рявкнул, защищая свое добро от другого хищника.

- Эмпуса тебя зацелуй,