МИСС ВСЕЛЕННАЯ для Космопиратов - Тина Солнечная

— Смотри на неё! Грязная вся. — Он ткнул пальцем в Фера. — Это ты так присматриваешь⁈

— Легко отмоется, — невозмутимо буркнул Фер, лениво развалившись ещё удобнее.

Я закатила глаза, выскользнула от Арена, бросила напоследок:

— Вы там поругайтесь без меня, ладно? Я пошла. Не могу это слушать.

Я шмыгнула в коридор, вытирая ладони о штаны. Сделала пару шагов — и тут меня буквально врезали в стену горячие, руки моего рыжего мужа.

— Ох ты, какая находка, — мурлыкнул Рей, сразу припечатав меня губами к своим. Поцелуй был ленивый, долгий, до мурашек.

— Ты где был? — прошептала я.

— В порту. Я тебе кое-что принёс. Очень вкусное. — Он ухмыльнулся, целовал меня в висок, в щёку. — Пошли в столовую, моя сладкая, ты должна попробовать.

В столовой меня ждал кусок какого-то торта — мягкий, сливочный, как облако. Я улыбнулась и протянула ложку Рею, но он только лизнул её кончиком языка и наклонился к моему уху.

— Знаешь, моя любимая сладость сейчас скрыта под твоей одеждой, — прошептал он с ленивой хрипотцой. — Но ничего. Ночью я отведаю свой десерт целиком.

Я зарделась, а он чмокнул меня ещё раз и отступил:

— Ладно, котёнок, мне ещё дел полно. Не скучай.

Не успела я доесть торт, как рядом вырос Деран — этот раз с ещё более хищной ухмылкой.

— Я придумал тебе новый наряд. Тебе точно стоит примерить.

— Деран, — простонала я, закатив глаза, — у меня ими уже вся каюта завалена.

— Ну, зато удобно, сексуально и снимается быстро, — он подмигнул. — А у тебя шесть мужей, малышка. Этот фактор нельзя недооценивать.

Он чмокнул меня в губы и отдал… кому? Конечно же, Сарху.

Сарх подошёл, смерил меня взглядом с ног до головы, хмуро тронул пальцами моё плечо.

— Почему ты вся грязная? — рыкнул он, уткнувшись лбом в мой висок. — Никто даже не удосужился отвести тебя в душ?

— Так я работала, — хихикнула я, позволяя ему взять мою ладонь в свою огромную лапу.

— Я скажу Арену, что он все же может вышвырнуть Фера в открытый космос. Он подвергает твою жизнь опасности, потакая твоим желаниям лезть к проводам. Я сам тебя отмою, — буркнул он, ведя меня к своей каюте, но в дверях нас окликнул Кейр.

Сарх недовольно выдохнул — но остановился. Кейр подошёл медленно, положил ладонь мне на затылок и так нежно поцеловал меня в губы, что у меня внутри что-то растаяло.

— Ты очень красивая. Но грязная, — сказал он спокойно.

— Я как раз это и планировал исправить, — рыкнул Сарх, но Кейр мотнул головой:

— Нет. Позволь мне.

Я только засмеялась, глядя на них двоих — таких одинаково упрямых.

— Не торгуйтесь. Мойте меня в четыре руки. Всё равно теперь есть что мыть.

Оба усмехнулись. Кейр провёл ладонью по моему очень грязному и очень беременному животику.

— Есть что беречь, — сказал он тихо.

И когда я закрыла глаза, я уже слышала, как льётся вода и как их руки — горячие, сильные — скользят по моей коже. Они мыли меня долго — смывая не только пыль и машинное масло, но и последние тревоги, которые ещё могли оставаться.

Сарх проводил губами по моему плечу, Кейр касался моих бёдер, шеи, живота — и каждый их поцелуй был не о страсти, а о том, что никто больше не сможет меня забрать.

Потому что я у них — навсегда. И даже если придётся отмывать меня после каждого блока — их руки всегда будут рядом.

Когда они меня наконец домыли — вдвоём, в четыре горячие, цепкие руки — я чувствовала себя почти прозрачной, будто они смыли с меня не только пыль и машинное масло, но и весь этот чужой липкий страх, что ещё недавно держал за горло.

Сарх вытер мои волосы большим мягким полотенцем, пригладил их на затылке — и поцеловал меня в висок, тяжело, горячо.

— Мне надо ещё кое-что закончить, — глухо сказал он, глядя прямо в глаза Кейру, но ладонь с моего бедра убрал не сразу. — Вы не торопитесь.

Он скользнул пальцами по моему животику, где под кожей уже тихо билось ещё одно маленькое сердце, и что-то тихо пробормотал себе под нос. Потом выпрямился и ушёл, даже не оглянувшись — потому что знал: Кейр меня не отпустит копаться в проводах.

Я чуть повернулась — и встретилась с этим его взглядом. Он сидел на краю койки, в одном полотенце, волосы ещё капали на плечи. В этом взгляде было всё: и голод, и усталость, и какая-то отчаянная, почти горькая нежность.

— Куда ты собралась? — спросил он тихо, беря меня за запястье.

— Я… думала переодеться… — выдохнула я, но он лишь хмыкнул.

— Не надо тебе сейчас ничего. — Его ладонь легла на мой бок — горячая, широкая, будто вырубленная из стали. Он потянул меня к себе, заставляя встать на колени на краю матраса.

Он коснулся губами моего живота, медленно, будто молился, потом прижался лбом к моей груди. Его дыхание жгло кожу.

— Ты даже не представляешь, как ты мне нужна сейчас.

Он поднял голову — его глаза были такими открытыми, что мне захотелось расплавиться прямо у него в ладонях. И я позволила ему подтянуть меня ближе, когда он легонько надавил на мои плечи, укладывая на спину.

Он провёл губами по моей ключице, по шее, по груди, прикасался так бережно, будто боялся оставить хоть синяк. Его ладони скользнули по моим рёбрам, обхватили живот так осторожно, что я едва не расплакалась.

Когда он вошёл в меня — медленно, целиком, сдерживая себя, — я вцепилась в его плечи и выдохнула ему в губы что-то невнятное, потому что слов уже не осталось. Он двигался медленно, но глубоко, не отрываясь взглядом от моих глаз — так, что это было даже больнее, чем быстрое, яростное удовольствие. Это было настоящее, голое «мы».

Каждый его толчок был не про власть, не про жадность, а про то, что он всегда рядом. Что этот корабль — мой дом. Что он — мой дом.

— Красивая моя… — шептал он, уткнувшись лбом мне в висок, когда мои пальцы соскальзывали вниз по его спине. — Нужная моя. Наша любимая девочка.

Он целовал мои губы, щеки, нос, веки — будто хотел оставить свои метки повсюду, запечатать меня так, чтобы даже звёзды знали: я его. Я выгибалась навстречу — тёплая, возбужденная, вся его, дрожащая от этой медленной, глубокой близости.

Когда мой мир взорвался оргазмом, он не отпустил меня — не ушёл, не отстранился. Он остался внутри —