Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис

- Как ты выбрался? – прошипел альв.

- Я не помню. К тому моменту, как я убрался из Пламени Бездны, у меня в кукушке свистело сильней, чем у Бальдра в карманах. Я совершенно не помню ни как это сделал, ни как оказался в Мирах Смерти, ни как…

Он замолчал, но я мысленно договорил за него «угодил в гномий меч». Хотя был ли вообще этот огромный золотой клинок гномьим? Для чьей руки он выкован? Вряд ли его было под силу поднять человеку, даже князю Гардарики и отдаленному потомку Одина… и откуда у меня в голове взялись эти мысли?

Между тем Амрот тоже что-то говорил, и что-то явно недружественное.

- Зато все мы помним, - тихо и зло говорил он. – Помним, как Астарот/Астарта ушел, и на Земле настала зима Фимбул. Как вымирали целые города, как снег похоронил под собой материки. Как ослабла вера в богов, и как хохотали демоны, купаясь в кровавых жертвах. Как боги ушли на Марс с теми, кто в них еще верил, а по Земле ходили Глад, Война, Мор и обезумевший Вороний Принц с двумя мечами, и ничто не могло их остановить. Как ловко ты все это забыл, мой названый брат.

Вороний Принц молчал. Небо над нами стремительно бледнело – дело шло к рассвету.

Утром Клаус нашел нам другой путь по лабиринту каньонов, ведущих через горный хребет на север, к Байнат-Бара, а потом через безводные равнины к самому Тавнан-Гууду, верховной ставке или стольному граду госпожи Ылдыз-наран. Бальдр хромал и всячески делал вид, что прямо сейчас и помрет, но я уже ни в грош не ставил его жалкое актерство. Андрей заставил их с Амротом тащиться впереди, под неусыпными присмотром нашего птицеящера. Сами мы верхом следовали за ними. Идалы переступали неспешным шагом. Похоже, вчерашнее приключение изрядно поубавило им прыти. Кроме того, отчего-то здесь, в сухих горах, где толком не было ни растений, ни живности, нас осаждали полчища жирнющих мух. Кони отмахивались хвостами, прядали ушами и нервничали.

Мы немного отстали, и, убедившись, что нас не слышат, я открыл рот и изрыгнул очередную нелепость.

- Сочувствую вам, Андрей, - сказал я.

Он обернулся ко мне, заломив бровь и ничем сейчас не напоминая вчерашнего мальчишку-полудемона, зато очень и очень смахивая на моего давнишнего приятеля Варгаса.

- Вы о чем?

- Ну я… сочувствую… - промямлил я. – Очень трагичная история.

Он негромко и не слишком приятно рассмеялся.

- Господи, Томас, вы никак не распрощаетесь со своей наивностью, как Киприда – с вечным девством. Вы что, реально купились на всю эту чушь?

- То есть, - непонимающе мотнул головой я, со стороны, вероятно, напоминая отгоняющего мух Верного, - это все были выдумки? Но как же, ведь Амрот и Бальдр…

- Это не было выдумками, - отрезал Варгас. – Но и правдой не было. Это история маркграфа Андраса, давняя, плачевная и глупая.

- Но...

- Но я не маркграф Андрас.

Я заморгал, окончательно утратив понимание. Он смотрел на меня, неприязненно и жестко.

- Томас. Вы что, решили, что я выхвачу из ножен меч, пришпорю коня и понесусь рубить голову Бельфегору или спасать прекрасную Фрейю?

- Ну, примерно так я и подумал…

- О боги. Конечно, нет. Это было в далеком прошлом. Причем даже не в моем прошлом. Вы помните, о чем меня спрашивал этот ублюдок Иамен? Я не солгал ему. Меня зовут Андрей Гарсия Варгас, мой брат – Лео Варгас, мои родители – Марта и Антонио Варгасы, а не какие-то в жопу трахнутые демоны. И если я кому-то и собираюсь снести башку, то не этим древним реликвиям, до которых мне нет никакого дела, а твари, которая меня вот в это превратила. А потом еще и сбежала сюда, и заставила меня прийти в этот мир, и плетет какие-то темные интриги. Да я готов поспорить, что нашествие Плясунов – тоже его работа!

Вот теперь он был по-настоящему зол. Не вчера, когда говорил о поражении, пытках и предательстве. Сейчас и здесь.

- Вы об…

- Об атланте. Светоносном. Люцифере. Да хоть горшком его называйте. Вот его я найду и выпущу наконец кишки. Я упустил этого гада на Сердолике, а следовало прикончить его еще тогда.

Я снова замотал головой, как подраненный идал.

- Варгас, я не понимаю. Он, конечно, причинил вам боль, чуть не убил вашу женщину и вашего брата… но ведь он и подарил вам это могущество.

- Ничего он мне не дарил…

Лицо Андрея перекосилось, и он наверняка кричал бы, если бы не волочившиеся впереди нас бог с ассасином. Сейчас он говорил негромко, но голос его звенел.

- Демон прятался во мне с самого детства, Гудвил. И ему было отлично, тихо, спокойно, он и не пытался вылезти на поверхность. Не вылез бы, если бы атлант не захотел меня убить, если бы чертов ублюдок в пустыне не сунул мне в руки Исток… Включите голову, Том. Зачем ему это? Он прятался в мече. Он прятался и во мне. Ему еще десять тысячелетий никого бы не видеть и не знать. Он нашел мальчишку с бездонным колодцем…

Тут он снова тихо и неприятно рассмеялся.

- В колодце с колодцем, какой каламбур. Тот Андрей был славным пареньком с огромным Даром. Даром вызывать страдания и питаться ими, а Андрасу только того и надо было. Демоны жрут гаввах. Он сидел во мне, посасывал свою ману и ничего не хотел. Может, у него даже была депрессия…

Глаза Варгаса так яростно блестели, что, казалось, лучи пламени вырвутся сейчас из них и спалят горный склон до самого скального основания. Я вспомнил о своем вчерашнем желании прибегнуть к услугам психиатра, и очень пожалел, что в этом мире их, кажется, не водится.

- Но этим двум кретинам – я не о тех, что бредут впереди – непременно надо было его пробудить, - все еще бушевал Андрей. - И я не могу корить беднягу Андраса. Он же просто хотел помочь своему вместилищу, своим ножнам…

Я перевел взгляд на меч за его спиной. Что-то в моем мозгу начало проясняться и складываться, и, видимо, это отразилось у меня на лице, потому что Варгас осклабился.

- Наконец-то до вас дошло. Ему не нужны ножны, потому что его