Небесные корсары Амадеус - Григорий Гуронов
Не было сомнений, что без обмена ресурсами люди рано или поздно сгинут, так что, отложив наконец оружие, легионы начали активно торговать друг с другом, ибо несмотря на то, что каждый занял более-менее развитые территории, чего-то всегда не хватало в достаточной степени.
У гильдий ТСП были самые либеральные порядки и методы ведения торговли. Поэтому на их рынках можно было найти куда больший спектр товаров, а их представители являли собой настоящих торгашей в самом одиозном смысле этого слова. И именно они первыми решили создать и ввести во всеобщий обиход новую валюту со старым названием – франки.
К капитану подошёл Эбер. Его недовольство ощущалось в воздухе.
– Командир, – начал он, с осторожностью подбирая слова. – А как мы думаем разобраться с другой работой? Ну, знаете, той, что привела нас сюда?
Сэндэл знал, что Архитектор Рейн, их наниматель и глава III легиона, который он переименовал в «Ноократ тиранис», означавшее недвусмысленное ноократическая тирания, не будет ставить крест на корсарах, которые на данном этапе провалили задание. Возможно, его даже займут поиски ответов на те же самые вопросы, что задавал себе Сэндэл по поводу внезапных приключений, свалившихся на их головы в результате выполнения этой самой миссии.
– Я свяжусь с ним на борту «Нептуса» и обрисую ситуацию. Но ты ведь волнуешься не по поводу нашей репутации, верно?
Татуированный офицер с силой выдохнул.
– Конечно, нет! Не думаю, что Рейн везде растрезвонит о нашем провале. Но грёбаный просвещённый летит с нами!
– Придержи-ка язык, лейтенант. Забыл, где мы находимся? Тут люди ордена заседают даже в правящем совете.
– Думаешь, он тоже из совета? – поумерил пыл Эбер.
– Нет. Не похож он на административного решалу. Он скорее искусный манипулятор, стратег. И, вероятнее всего, воин.
– Чего? Ха! Ты про тот эпизод с Дереком? Да брось. Этого сопляка любая девчонка прижмёт к ногтю.
Сэндэл ухмыльнулся.
– Может, и так. Но согласись, что всё это странно. Он называет корабли второго легиона «нашими». Довольно нагло, даже для просвещённого. При этом сам явно имеет огромное влияние на королевскую чету здесь.
– Обладает немалой харизмой – это ответ на местное влияние. Тем более мы не знаем, какие у него отношения с другими людьми в совете, у которых имеются мозги, в отличие от Дерека и его мамаши. А сам он может заседать где угодно, на Терра-Нова, например, и быть правой рукой самого канцлера Гахарита.
Было видно, что Эбер сам так не думает, и Сэндэл вслух высказал сомнения на этот же счёт.
– Канцлеру не нужны близкие помощники, обладающие своим мнением. Ему достаточно шестёрок.
Лейтенант согласно кивнул и отвернулся, но потом внезапно перевёл разговор в другое русло.
– Ему, кстати, вообще сколько уже? Сто пятьдесят, сто восемьдесят лет? Он ведь ещё видел войну за передел родного мира… Может, даже командовал кем-то…
Капитан сразу понял, что речь не о просвещённом, а Эбер тем временем продолжал:
– Этому уроду было уже и так под полтинник, когда ему дали «эликсир», а значит, сейчас, наверно, он уже с трона подняться не может, чтобы пойти помочиться. Как его вообще назначили главой администрации легиона?
– Ты и сам прекрасно знаешь, лейтенант, – выпалил Сэндэл. – Отобрали по тем же признакам, что и других. Только оказалось, что Гахарит в разы умнее и наглее остальных своего ранга, а также учёных-технократов и высшего офицерского состава.
– Интересно, что бы было, если бы Локтар не сгинул? – задал через какое-то время вопрос ветеран корсар. Скорее себе, чем командиру.
Тем не менее Сэндэл задумался.
К началу гражданской войны Локтар уже умер, а Гахарит смог надавить на совет технократов Миркелии и лично мать Дерека, чтобы они выступили на его стороне в надвигавшемся конфликте.
Война кончилась, но ничего в отношениях этих двух легионов почти не изменилось. Решение многих внешнеполитических вопросов, а иногда и внутриполитических, решалось с одобрения канцлера. А прибытие выживших землян, которые стали тем, кем стали, только укрепило эту власть.
– Предполагаю, что ни хрена хорошего. Просто было бы три стороны конфликта, – всё же ответил капитан.
И прежде чем Эбер успел чем-то парировать, послышался механический стук. Командир корсаров перевёл взгляд к месту, откуда слышался звук.
– Всё, попутчики явились.
Через ворота, которые выводили на частное взлётное поле, двигалась странная процессия из двух человек и летающего шкафа.
Шкаф летел над землёй, но Сэндэл заметил, что делает он это не с помощью обычных топливных элементов, используемых аэрокарами. Из-под его днища струилось бежевое сияние.
– Неужели вы приручили-таки эти камни? – подивился лейтенант, когда этот бродячий цирк приблизился.
Вечно улыбающееся лицо Григория приобрело горделивое выражение.
– Да, пока только мебель, к сожалению, и другие небольшие предметы, но всё же это прорыв!
– Капитан моего корабля будет не слишком рад, если левиат окажется нестабилен и ваш шкаф проделает дыру в судне.
– Этого не случится. – Просвещённый укоризненно взглянул на главаря корсаров. – Ах да. Позвольте представить моего ученика. Ульве Гард.
Представленный, в котором Сэндэл признал того, кто прятался за одной из колонн во дворце, был высоким худощавым, с длинными чёрными волосами и всегда удивлёнными зелёными глазами молодым человеком.
Ульве поклонился, а после продолжил с недоверием коситься на корсаров.
– Ну что же, хорошо. Прошу на борт. – И с этими словами Сэндэл развернулся и зашагал на челнок.
Ангар был полупустым, хотя бы потому, что команды на все части судна не хватало, но корсары уже давно научились с этим справляться. Никакой суматохи не было, всё работало как часы. Корабельная команда проверяла исправность заслонок и готовила магнитные зажимы для челнока.
Здесь же их встречал сам командор. Конечно, он уже знал о новых постояльцах «Нептуса». Выражение его лица было красноречивее любых слов. Он еле заметно склонил голову, когда Григорий поздоровался с ним, и обратился к капитану:
– Командир, можно с вами переговорить наедине?
Сэндэл со вздохом кивнул.
Де-факто он был главным среди корсаров, в том числе над Идрисом, но у них сложились куда более глубокие отношения, чем просто между старшим по званию и подчинённым. Они не были такими старыми друзьями, как Сэндэл с Эбером, но капитан никогда не желал ставить перед фактом командора о своих решениях. Он советовался с ним и всегда выслушивал его мнение, если тот желал его высказать.
Они зашли в личные покои Борнаэля. Всё убранство давно было обставлено не по-военному. Роскошный стол из дерева цвета тёмного пурпура стоял в дальнем конце помещения. Стены были заставлены книжными шкафами, на которых покоились
