Исповедь смертного греха 2 - Макс Вальтер
Раньше я полагался только на свои физические возможности: на кулаки, на реакцию, на умение просчитывать противника. Но здесь, на «Монолите», из нас готовили не просто бойцов, а настоящих агентов. Тех, кто может проникнуть куда угодно и выйти незамеченными. Тех, для кого оружие последний аргумент, в то время как основной — скрытность и тишина.
Я вспомнил инженера «Рудкоффа». Он ведь тоже был агентом. Он годами работал под прикрытием, и никто не догадывался, кто он на самом деле. Если бы не его излишняя самоуверенность, мы бы никогда его не раскрыли. Впрочем, не исключено, что ему просто отдали такой приказ. Вряд ли он стал бы действовать столь нагло по собственной инициативе. А если бы я владел этой наукой тогда? Если бы я мог изменять внешность и становиться другим человеком? Возможно, всё сложилось бы иначе.
Я невольно покосился на Карину, моего главного соперника в классе. Она работала молча, сосредоточенно, и её движения были точны, как в бою. Пластырь лёг идеально, тональный крем скрыл границы, и через десять минут перед зеркалом сидела не Карина Ибрагимова, а какая-то незнакомая девушка с раскосыми глазами и изменившимся овалом лица. Она поймала мой взгляд и чуть заметно улыбнулась, мол: смотри, Грех, я тоже кое-что умею. Ну, ей легче, ведь она девчонка и уже пользовалась косметикой.
Да, этот предмет определённо стоит того, чтобы относиться к нему серьёзно. Возможно, даже серьёзнее, чем к стрельбе. Потому что пуля убивает один раз. А правильная маскировка позволяет избежать сотни перестрелок.
Я поправил пластырь на веке и снова посмотрел в зеркало. Оттуда на меня глядел кто-то другой. Пока получалось ещё криво и косо, но получше, чем у многих из класса. Интересно, сколько времени понадобится, чтобы этот «кто-то» стал убедительным? Чтобы он смог ходить, говорить, смеяться… и никто бы не заподозрил, что под маской скрывается Грех?
— Горячев, — голос Михеева вырвал меня из размышлений, — у тебя пластырь отклеился. Переделать!
— Есть, — ответил я и снова потянулся к упаковке и ножницам.
Глава 5
Интерлюдия 1
Этот человек больше походил на отколотый кусок скалы. Огромный, с широкими плечами и ладонями, способными составить конкуренцию ковшу экскаватора. Сухая мускулатура напоминала пучки стальных тросов и была заметна даже из-под строгого классического пиджака, который шили на заказ. Квадратная челюсть и маленькие глаза под мощными дугами бровей. Тонкий нос с горбинкой завершал общую картину. Казалось, место этому человеку, где-нибудь в шахте, за монитором буровой установки или с киркой на плече. Однако, несмотря на внешний вид, Виктор Сергеевич Ба́хин занимал кресло в совете директоров одной из крупнейших корпораций.
Измайлов каждый раз чувствовал себя неуютно под тяжёлым взглядом руководителя. Вот и сейчас, войдя в кабинет, он невольно поёжился, но всё же смог удержать глаза на месте.
— Докладывай, — гулким басом, звучавшим словно из дубовой бочки, приказал Бахин.
— Нам удалось внедрить своего человека в проект «Заслона», — тут же приступил к докладу директор по безопасности. — Насколько мне известно, плацдармом для испытаний они выбрали планету Монолит. Сейчас агент находится в системе, и мы не имеем с ним связи.
— Плохо, Измайлов. — Виктор Сергеевич откинулся на спинку кресла, и оно жалобно скрипнуло под его весом. — Мы отстаём в разработке. Ты хоть понимаешь, чем это грозит?
— Да, Виктор Сергеевич, — кивнул безопасник. — Однако считаю целесообразным стратегию выжидания. Мы впервые смогли подобраться настолько близко. Агент находится буквально в самом сердце проекта и, скорее всего, уже прошёл первую стадию процедуры улучшения. Если мы скомпрометируем его попыткой связаться, то рискуем потерять всё.
— Каковы прогнозы успеха?
— Порядка восьмидесяти процентов. Всё прошло в штатном режиме.
— Смотри, Измайлов… если они успеют наштамповать своих суперагентов, нам придётся очень туго.
— Этого не избежать, — пожал плечами директор по безопасности. — «Заслон» изначально имел огромный опыт научной деятельности.
— Я знаю, что такое «Заслон»! — рявкнул Ба́хин.
— Простите, Виктор Сергеевич. — Измайлов опустил взгляд. — Я просто хотел сказать, что мы не в состоянии угнаться за их разработками.
Бахин замолчал. Он прекрасно понимал, что директор по безопасности прав, но его внутреннее «я» не желало соглашаться с доводами подчинённого. Тем более что они действительно очень близко подобрались к последнему проекту главного конкурента.
Добыча руды и других полезных ископаемых приносила огромную прибыль. Но когда дело касалось логистики, Бахина каждый раз передёргивало оттого, что им приходилось выплачивать грабительский процент за проход через врата. Этот чёртов «Заслон» до сих пор жив только благодаря тому, что контролирует пути, связывающие друг с другом галактики.
«Рудкоффу» приходилось прогрызать своё место на рынке. Драться с кучей мелких фирм, скупать по частям и обращать в прах другие корпорации. А эти один раз построили врата и теперь жируют, используя чужие успехи. Несправедливо.
Одно успокаивало Бахина: у «Рудкоффа» имелся огромный опыт борьбы с конкурентами. Сейчас, когда поле для игры окончательно расчищено, а все те, кто когда-то считал себя независимыми, теперь работают на них. И только «Рудкофф» решает, кому из них бросить кость под видом выгодного подряда. Наконец-то настало время заняться этими самодовольными изобретателями.
Казалось, всё уже схвачено и агенты внедрены в каждую смежную службу, как они снова выкатили сюрприз, способный сломить баланс сил. Подумать только: научились улучшать людей при помощи технологий! И кто знает, на что будут способны эти суперагенты?
— Хорошо, — наконец кивнул Бахин. — Работай, Измайлов. Доклад каждую неделю, лично мне.
— Само собой, Виктор Сергеевич. Теперь о дальних рубежах: мы подавили восстание колонии на Веле́не. Добыча руды возобновлена, вот график убытка на время простоя.
— Повесь на зачинщиков, пусть отрабатывают потери.
— Боюсь, эта цифра окажется для них неподъёмной.
— Значит, отработают их дети! — Он хлопнул огромной ладонью по столу. — Мы не можем оставлять подобное безнаказанным. Пусть другие видят, что мы делаем с бунтовщиками.
— Слушаюсь, — кивнул Измайлов и сделал какие-то пометки на голографическом экране, что висел перед его взором. — Я просто хотел
