Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина
— Нет, она не говорила мне ничего о шрамах.
— Возможно, вас пытаются ввести в заблуждение сейчас, — пожимает плечами Николай Степанович.
— Вы думаете, что Царёв купил врачей не тогда, а сейчас?
Я хмурюсь, окончательно путаясь в происходящем.
— Такое допустимо. Тем более ваша супруга, судя по всему, не испытывала никаких проблем во время беременности. Как подсказала мне хорошая знакомая — вынашивание двойни куда сложнее, и уже на восьмом месяце было бы тяжело просто передвигаться. Понимаю, что мы не врачи, а это всего лишь предположения, но я обязан рассмотреть любую теорию. Мы могли бы попытаться допросить гражданина Царёва…
— Он не станет ничего говорить полиции, — отрицательно мотаю головой я. — Если только вывезти его в лес с чёрным мешком на голове…
— А это уже статья, Евгений, — покачивает головой Николай Степанович. — Никого вывозить в лес мы не станем. Я проверю все детские дома, приюты, попытаюсь выйти на малыша, которого пытаются усыновить в настоящее время. Так же пробью все документальные обороты и скажу своим людям, чтобы проследили за всеми ближайшими рейсами, на которые покупают билеты люди с детьми. Однако мы ищем призрачную иголку в стоге сена. Вы ведь понимаете?
Я киваю. Девушка приносит кофе, и я делаю жадный глоток, но тут же морщусь, потому что хлебнул чересчур горячий напиток.
— Поосторожнее с этим. Можно так и серьёзные ожоги получить, — покачивает головой Николай Степанович. — Нам бы установить прослушку в доме вашего врага… Попытаюсь сделать это, но, скорее всего, туда не подобраться так просто.
Я в очередной раз киваю, как болванчик.
В голове царит пустота. Несмотря на то, что я поднял все свои связи, а отыскать какую-то путеводную нить, что привела бы ко второму сыну, так и не получилось. Может ли быть такое, что Царёв на самом деле пытается водить меня за нос, что никакого ребёнка нет? Эта мысль заставляет сомневаться в реальности моей жизни, и я тяжело вздыхаю. Как не сойти с ума, когда тебе преподали загадку куда круче того, что удавалось разгадать Шерлоку? Или я просто такой слабак, и окажись мистер Холмс рядом, то он на раз бы решил мою проблему? Дожили! Уже думаю о вымышленном персонаже, как о реальном… Такими темпами недолго оказаться в психбольнице.
Поговорив ещё немного с Николаем Степановичем, мы прощаемся, обещая держать друг друга в курсе любых подробностей. Я еду домой, не чувствуя совершенно ничего. Мне хочется заснуть, проснуться и вернуться в прошлое, где всё было куда более понятным. Я даже не успел толком почувствовать себя отцом: у меня попросту не было на это времени.
Мне совсем не хочется встречаться с Ирой, потому что нечего сказать ей. Как я могу смотреть ей в глаза, если беспомощен? Не могу даже найти нашего ребёнка и помочь ему вернуться домой.
Иду к себе в кабинет, мысленно рассчитывая, что не столкнусь с взглядом бывшей, исполненным надежды, что она не попадётся мне на пути, но когда открываю дверь, то застываю на месте. Ира вздрагивает, распрямляется и уверенно смотрит на меня. Бумаги, в которых она копалась до этого, падают на пол.
— Что здесь происходит? — растерянно спрашиваю, вспоминая её предательство в прошлом.
— Женя? Я не думала, что ты так рано вернёшься… Хотела убраться у тебя в кабинете, — включает дурочку Ира, и я закипаю.
Хочу сказать ей, что не просил её убираться и уж тем более копаться в моём кабинете, но самое главное, что раздражает меня: в её взгляде нет ни капли стыда или страха. Что она думает? Считает, что может безнаказанно подставить меня снова? А может, она знает, что никакого второго ребёнка нет, и просто водит меня за нос вместе с Царёвым? Что он ещё хочет нарыть на меня? За каким компроматом отправил её?
— Зачем ты зашла в мой кабинет? — цежу со злостью и пристально слежу за реакцией своей бывшей.
— Я ведь сказала, что хотела убраться.
— Ира! — я повышаю голос, отчего бывшая вздрагивает, но быстро приходит в себя и решительным шагом движется в мою сторону. — Если ты снова связалась с врагом и решила подставить меня, я вышвырну тебя из дома. Ты больше никогда не увидишь сына. Говори мне, что ты тут искала.
Секунда раздумий, и бывшая резко касается своими губами моих, обвивая руки вокруг моей шеи и ластясь ко мне всем телом, как кошка в период весеннего обострения.
— Ира, — я пытаюсь оттолкнуть её, но бывшая тянется к моему уху.
— Хижина, дождь, страсть, — щебечет она, вводя меня тем самым в заблуждение ещё сильнее.
Что это за колдовской набор слов?
Я всё же отрываю Иру от себя и пристально смотрю ей в глаза, пытаясь понять, что происходит. Внутри закипает сильнейшая ярость: если она снова решила предать, я не спущу ей этого с рук и лишу её возможности видеть, как растёт сын.
По взгляду Иры я понимаю, что она затеяла всё не просто так. Документы, валяющиеся на полу, по большей части вырезки из газет о моём бизнесе, вряд ли они были ей нужны. Бывшая пытается дать мне какой-то знак. И тут в голове появляется мысль, что под хижиной она подразумевает летнюю кухню, расположенную на участке. Там у нас с ней была бурная ночь под проливным дождём. Мысленно возвращаюсь в прошлое, в тот самый день.
— Погода начала портиться, думаешь, мы успеем пожарить мясо? — спросила Ира.
— Мы же не в полях… Конечно, успеем. Если что, всегда можешь остановиться и пойти домой… Закажем пиццу или что-нибудь ещё.
— Ладно…
Она опустила голову и вернулась раскладывать мясо на решётке, пока я пытался раздуть угли, чтобы горели равномерно.
— Малинка-Иринка, а ты что такая грустная? Всё в порядке?
— Да… Наверное. Хотя, нет… Жень, я хотела поговорить с тобой о кое-чём важном. Ты только, пожалуйста, выслушай меня. Это касается работы и наших отношений.
Я приблизился к ней, обнял со спины и отрицательно помотал головой.
— Мы не станем говорить сегодня о работе. Я люблю тебя, Ира. Ты меня любишь?
— Люблю, конечно же, но это очень важно. Жень, мне ведь и без того сложно говорить. Пожалуйста, дай мне шанс раскрыться…
Я начал покрывать её шею поцелуями, прикусил мочку уха, заставляя льнуть ко
