Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! - Фунтик Изюмов
— Убожество! — подвёл итог господин Рей, перевёл взгляд на проезжающую мимо золочёную карету, с великолепным рысаком, украшенным плюмажем из разноцветных перьев, снова взглянул на магистрат и вздохнул, — Жалкое зрелище!
— А нам этот магистрат на стену не вешать, вместо картины! — огрызнулась я, — Нам только нужные бумаги получить… и хоть гори он синим пламенем!
— Ты права, — неожиданно кротко согласился хозяин, — Пошли оформлять бумаги!
На входе я привычно переступила через «самоочищающийся коврик» — непременную принадлежность каждого казённого заведения. Ну, я-то здесь не в первый раз. А вот, господина Рея предупредить не успела. Ну… он и шагнул в самый центр…
— Какая гадость! — выдавил из себя Фредерик Рей, брезгливо отлепляя подошву от коврика, — Ещё пара таких провинциальных выходок, и я за себя не отвечаю! Это не магистрат, это балаган какой-то! Дешёвый фарс! Где магическое, самообновляемое, расписание часов приёма? Где направляющие стрелки на полу или в воздухе, которые сопроводят посетителя до нужного кабинета? Где окошко справочной службы, в конце концов⁈
Мы одновременно оглядели внутренность магистрата. У меня в голове родилось только одно слово: «бедлам». И это только потому, что я девушка приличная. Кто-то другой, на моём месте, мог и матерными словами подумать.
Пол — когда-то прекрасный дубовый паркет, исшарканный бессчётным количеством подошв настолько, что не только стёрся весь рисунок, но и протоптались многочисленные «тропинки», там, где посетители ходили наиболее часто. Словно ручейки посреди ровного поля.
Стены обшиты досками. Я присмотрелась. Кедр? Может, и кедр. Наверное, когда-то в этом зале стоял неповторимый, бодрящий запах. Запах свежести и здоровья. Теперь дерево впитало в себя столько всего, что в зале пахло прокисшими щами. Да ещё, в эти щи кинули старые лапти, вместо мяса! У стен, на простых деревянных скамьях, жались друг к другу унылые посетители. Ни у кого улыбки на лице! Только мрачные, тоскливые физиономии.
Потолок почерневший, в паутине. Когда-то там, на широкой люстре из светлого дерева, вéсело перемигивались золотые шары магического света. Сейчас дерево потемнело, шары стали просто болезненно-жёлтыми, словно заболели желтухой, а магический свет, время от времени, начинал искрить, словно припадочный.
Но, всё это не главное! Главное — беспрестанная суета. Посетители метались взад и вперёд, иногда в самых неожиданных направлениях, с усталой обречённостью во взорах. Создавалось ощущение полной безалаберности и беспросветности.
— И куда нам? — желчно уточнил господин Рей.
— Сейчас я узнаю! — встрепенулась я.
— Не надо… я сам!
Мимо нас, как раз, с необычайно деловым видом, зажав под мышкой папку с, несомненно, наиважнейшими бумагами, торопливо семенил невысокий, пухленький человек, по виду — явный клерк.
— Любезнейший! — окликнул пробегающего клерка господин Рей.
Клерк что-то буркнул и попытался убежать дальше. Не вышло! Фредерик Рей ловко и жёстко, одним коротким, точным движением ухватил клерка за грудки и так шмякнул его спиной об стену, что клерк только пискнул. Похоже, вместе с писком, у него из лёгких испарился весь воздух, потому что клерк выпучил глаза, попытался вздохнуть… и не
