"Фантастика 2024-130". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович
Изумленные взгляды солдат наместницы подмечали каждый мой шаг, но никто из хваленых смельчаков не отважился сказать мне ни слова. На лице каждого отпечаталось отвращение. Они ненавидели навиров, как и Амаль. Я для них – змея, свернувшаяся под одеялом. Мне было плевать на каждого. На всех, кроме Амаль.
– Ингар!
И Иды…
Девушка бросилась ко мне и крепко стиснула в объятиях. Она давилась рыданиями и дрожала то ли от холода, то ли от страха. Навиры удивленно косились на нас, но молчали. Дан усмехнулся и неодобрительно покачал головой. Наверняка решил, что я крутил шашни одновременно и с наместницей, и с ее служанкой.
Я отстранился от Иды, одним движением стянул с себя плащ и накинул ей на плечи. Та вздрогнула, присмотревшись к цвету материи, и оцепенела. Ее мутный взгляд прошелся по нашему небольшому отряду и моему обмундированию, замерев на ножнах с особым кинжалом. Ида решительно сбросила плащ, и тот с шорохом скользнул к ее ногам, будто одна из подвластных мне теней.
– Ты – навир? – процедила она, все еще таращась на меня, но на опухшем от слез лице уже проступило разочарование. Колючее и ядовитое.
Я сдавленно кивнул, но не успел проронить и слова из вороха бесполезных оправданий, как совсем рядом раздался громкий хруст веток. Солдаты и навиры схватились за оружие. Ида приглушенно пискнула, когда я закрыл ее собой, выхватив меч.
Из темноты появились четверо. Троих я узнал по темно-зеленым походным плащам, а вот четвертый, руки которого сковали особые кандалы, никак не походил на навира. Наверняка кочевник. Этого люда хватало в горах и пустошах. Они жили общинами и не жаловали обитаемые места. Кочевники не чтили ни религию Нарама, ни веру Белоярова. Они жили по своим законам, служили своим правителям и судили своим судом.
Пленник был одет в красную рубаху до колен, подпоясанную кожаным поясом грубой выделки, и шаровары того же цвета. В косматых черных волосах проглядывали растрепавшиеся косы, подвязанные веревками. Исхудавшее лицо испещряли уродливые, расплывшиеся наколки. Наверняка их наносили грубым методом с помощью сажи. На кистях его рук я тоже сумел разглядеть рисунки.
Один из навиров вытолкнул пленника к костру, и тот кулем свалился на землю. Кочевник рассерженно воззрился на обидчика и гордо вздернул подбородок, отчего на истощенном лице заиграли зловещие тени, отбрасываемые огнем. Кандалы причиняли боль, однако он ни словом, ни жестом не выдавал своих страданий.
– Бакир, нечисть тебя сожри, кого ты приволок?! – рявкнул Дан.
Навир, толкнувший пленника к костру, вздрогнул, и все трое мгновенно поприветствовали командира традиционным ударом кулака в грудь, где билось сердце.
– Он следил за нами. Когда заметили, пытался улизнуть.
– Талдычу ж, не за вами я следил, а шел на вонь свежей мертвечины, – с отвращением процедил кочевник. – Вы какого-то беса в ту же сторону топали.
Дан приблизился к пленному и вгляделся тому в глаза.
– Расскажи, что знаешь, и тогда я отпущу тебя.
Кочевник недоверчиво хмыкнул.
– Знаю я вас, балаболов. В темницу бросите, и шито-крыто.
– А разве ты что-то сотворил? Мы не бросаем в тюрьму просто так, – парировал Дан.
– Хороша сказочка, да для дурачков, – проворчал пленник.
В груди стенало дурное предчувствие. Возможно, этот человек учуял смерть Амаль. Я должен найти хотя бы ее тело, иначе так и не смогу поверить, что она мертва. Буду тешить себя дурными надеждами, уповать на ее силу и хитрость, но так и не смирюсь с тем, что грозная наместница Амаль – просто девушка, слабая и смертная.
Ночной ветер, блуждавший в ветвях деревьев, завыл раненым волком, вторя моей боли, и эхо его стенаний отозвалось в теле мерзкой дрожью. Я присел на корточки рядом с пленным, и наши лица оказались совсем близко.
– Прошу тебя, скажи, что знаешь. Я ищу дорогого человека. Мы не причиним тебе зла. Слово чести, – тихонько, чтобы не услышал даже Дан, взмолился я.
Кочевник вгляделся в мои глаза. Его бездонный взгляд обволакивал, будто черные топи. А этот жук не так-то прост! Сильный колдун. Возможно, даже шаман.
– Верю, что не надуришь, кудрет, – наконец произнес он, коварно подмигнув. – Я чую запах горелой плоти. Смерть двоих смердит в воздухе. Их сожрало пламя и выплюнуло пепел.
Глава 19
Змея под кожей
Амаль
Кадар догорал, в то время как его убийца безжалостно наблюдала за почерневшим телом, скукожившимся на каменистом полу пещеры. Запах жженой плоти наполнил мое тело, осев прахом в носу и горле, а губительная стена пламени обратила в пепел все, что делало меня мной. Вся моя жизнь оказалась погребена под пеленой ненависти, имеющей вкус крови, смерти и огня.
Силуэт хрупкой девушки в черной мантии расплывался, как и очертания пещеры. Я видела только Арлана, готового ускользнуть, будто юркий крысеныш. Крыс принято травить… Эта крыса, носившая личину моего брата, заслужила лишь один исход.
Я вскочила на ноги, ощущая, как мир вокруг качается попавшей в сердце шторма шлюпкой, и рявкнула:
– Эй, братец! Ты хотел мою магию?! Получи сполна!
Языки пламени, сорвавшиеся с ладоней, коварно ударили Арлана в спину, ведь за мгновение до встречи с ними он бросился бежать. Глупый-глупый несостоявшийся воевода… Так и умрет глупой смертью, сполна вкусив ярость огненной стихии и ярость преданной сестры…
С пугающим удовлетворением я наблюдала, как огонь принял тело Арлана в свои смертельные объятия. Крик брата сорвался на визг, и этот звук ласкал мой слух.
– Прошу тебя! Умоляю, спаси меня! – вопил Арлан, но ни одно из его слов не проникло в крепость моей ненависти.
Брат рухнул на землю в тщетной попытке сорвать горящую одежду, но она липла к обожженному телу, сливаясь с ним воедино. Арлан хрипел и пищал, стонал и шипел. Кожа моих ладоней горела и пузырилась. В голове не осталось ни одной мысли. Ни одного воспоминания.
– Прости меня, сестра! Пощади, умоляю!
Меня не трогали его мольбы о прощении. Я уничтожала чудовище, поглотившее моего брата. Тот Арлан, которого я знала, погребен под непомерной завистью и жаждой власти. Молила ли о пощаде Халия? Он не пощадил, так пусть же не ждет пощады от меня…
Возможно, позже я с горечью вспомню о провальных попытках Арлана научить меня игре на рояле. Возможно, его теплые слова после очередной издевки Айдана всплывут в памяти, будто показавшиеся из-под воды раздувшиеся утопленники. Возможно, я вспомню, как правдоподобно он оплакивал жену. Возможно, даже поплачу. Но сейчас внутри царила пугающая пустота. Ее выжигали в моем теле годами. Мне приходилось бороться за жизнь, за власть, за свободу. И каждый, каждый стремился их у меня отобрать. Моя душа тлела, обугливалась, чернела, пока не осыпалась пеплом прямо в этой пещере.
Невыносимая боль в ладонях не отрезвляла, а лишь подзуживала. Я не отпускала пламя, пока тело брата не обуглилось. Вонь сожженного тела скручивала желудок в узел, впитывалась в волосы, в кожу, в ткань, в мысли. Я состояла из запаха смерти, которую сама же и принесла.
– Хватит. Отпусти огонь. Эта тварь давно мертва, – раздавшийся за спиной женский голос заставил меня вздрогнуть.
За минуты, наполненные страданиями Арлана, я успела позабыть о своей спасительнице. На ее смуглом лице до сих пор играла хищная ухмылка, в то время как мое наверняка напоминало посмертную маску.
Неужели эта девица не понимала, что говорит с трупом? Я умерла прямо на этом месте… Или рехнулась. Наверное, только умалишенные не чувствуют ровным счетом ничего, убив родного человека. Став ненамеренным убийцей в тринадцать лет, я окрестила себя зверем. Нет, это чушь. Зверем я стала сейчас. Им и останусь.
– Мне этого недостаточно, – процедила я сквозь зубы, усилием воли заставляя колдовское пламя плясать на обуглившихся останках брата.
