"Фантастика 2024-130". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович
Очередной холм, на который мы забежали со стаей, явил нашему взору развалины крепости и похоже остовы прилегающих построек, обнесённых местами обвалившейся внешней стеной. Было трудновато сходу говорить о чём-то определённом, уж больно всё заросло деревьями и кустарником. Это была северо-западная оконечность наших владений не далеко от реки, расстояние от развалин на земле тигра равнялось примерно трём дням пешего пути обычного человека, плюс-минус так же разбросаны замки тэнов северной марки.
Лизь посмотрев на это отправил мыслеобраз, предлагающий покопаться на досуге и отрыть что-нибудь интересное. Накопитель Кив, доставшийся Полосатому, он отлично помнил, полезность его понимал и был не против обзавестись чем-то таким же.
— Как и я, брат. Притащу летом Грэнта и займёмся, тут похоже прям небольшой городок был, должно найтись что-то дельное — кивнул я, перенося фокус своего внимания с материального мира на тонкий — Отсюда видать, что по крайней мере под крепостью источников Кив хватает, которые из фона выбиваются.
Серый согласно рыкнул, те же шипастые ошейники вожаку весьма нравились, а передачу амулета он вообще не одобрял, хотя признавал необходимость исполнения договоров. Всё ж таки слово надо держать. Правда я уже наслушался от него всякого по поводу необходимости выудить похожие штуки у людей и задолбался объяснять насколько же они редки. Просто ведь не встретить в свободной продаже, за них все держатся больше, чем вестероские дворяне за валерийские клинки. Что кстати намекало мне на деградацию магии в мире. Вероятно её пик пришёлся на некоторое время после остановки нашествия демонических зверей, когда человечество сначала самоотверженно боролось за своё выживание, а потом стремилось отвоевать новые территории, пригодные для жизни. А вот затем установилось некое равновесие, места вроде Смертолесья были уже слишком опасны, чтобы лезть дальше, уходящие в их глубины просто не возвращались, но сами небесные звери в свою очередь уже не стремились расширять свои охотничьи угодья туда, где маловато Кив. Противник делает воинов и магов сильнее, в его отсутствии похоже деградируют не только армии мирного времени. Зато сами магические животные в общем-то всё те же, тут ведь борьба за выживание кипит с прежней интенсивностью. Двуногие же кажется воюют между собой как-то пореже или просто что-то делают не так.
Крепость с городком мы решили оставить до лучших времён. Всё таки маг земли мог бы солидно сэкономить нам время и силы, а сам я не стремился лезть в подвалы, даже если до них можно легко докопаться. Мне хватало и того, на что я смотрел на земле тигра. Прошла тысяча лет, но ощущалось там что-то такое, тяжёлое. В подземных помещениях оставшиеся защитники принимали последний бой, защищая раненых и женщин с детьми да стариками. Итог известен, люди здесь проиграли, а лес победил. Это напрягало меня, как и то, что этот мир вообще полон жестокости, она заложена как в человеческой, так и в животной природе. На Земле побеждали люди и вообще уничтожили многие виды под корень.
Подобные размышления возвращали меня к моей собственной природе. Лесной зверь я лишь на малую толику, которая отражается в слегка увеличенных клыках, едва заметно изменившихся ногтях и общей лохматости. По крайней мере не припомню, чтобы у моего папаши была волосатая грудь, а вот моя, так сказать, даёт обильные всходы. За мыслью же, что я человек, приходит закономерный вопрос: а какой? И я не мог пока дать на него однозначного ответа. Долгие годы я жил и дышал жаждой мести, но наконец освободился от неё. Только не отбросив саму идею, а потому что некому стало мстить, почти все попередохли вполне самостоятельно. Я помог решить вопрос Речнолески с бандитствующими наёмниками и спас купца с семьёй и слугами, но не потому ли, что хотел хоть разок поохотиться на двуногую дичь, чтобы узнать каково это? Я спас будущих рабынь, но просто заодно со своей местью. Это действие не было моей основной целью, хотя доброе дело принесло некоторое удовлетворение. Я гнался за собственной выгодой, силой и знаниями, прислушиваясь к опасениям Эсуфа и Эфрима о возможной гражданской войне довольно опосредственно, даром что она могла вылится в реки невинной крови. Я ввязался в зимний поход, рискнул своей жизнью ради дальних родичей, но сколько в том было желания их спасти, а сколько понимания, что если я поступлю иначе, меня просто не будут уважать те немногие люди, чьё мнение я ценю? Я предоставил доступ к знаниям всем желающим, носил на юг целебные травы, не давал творить всякую дичь воякам, устанавливая порядки, при которых живут дворяне и гнобят простолюдинов. Но сколько здесь было моего внутреннего убеждения и желания помочь людям, а сколько просто воспитания и моральных норм прошлого мира, я не знал. А потому затруднялся сказать какой же я человек, хороший или плохой.
Правда мог с полной уверенностью констатировать, что не хочу быть сволочью. Наоборот, желаю без стыда глядеть в глаза своему отражению в зеркале. А раз так, то вообще хорошо бы плотнее браться за людские дела, как-то закрепляя хотя бы моральные нормы своего прошлого мира. Может я тут не напишу «коммунизм для чайников» и «гуманизм для варваров», но хотя бы устав лесного братства надо бы родить. Чётко обозначить, что все люди равны под Небесами, за одинаковое преступление не-мага надо карать ровно так же как мага и наоборот, установив верховенство закона и равенство перед ним. Обозначить социальную ответственность любой власти перед народом, в соответствии с которой та должна защищать его от угроз, обеспечивать приемлемые условия жизнь, медицину, образование, справедливую оплату труда и так далее. В идеале бы ещё обозначить не наследственную форму передачи власти. Мне не нравилась чистая монархия в силу того, что наследный принц может в итоге оказаться царём-тряпкой или кем похуже, случаи бывали. Но и короткие президентские сроки я тоже не одобрял, временщики так себе решение. Они мало за что отвечают и слишком часто не прочь просто набить себе карманы.
А вот римляне по мне так неплохо придумывали назначать себе пожизненных диктаторов в сложных ситуациях. Сколько я помню Гая Юлия Цезаря в сенате как раз потому зарезали, что он из такого решил стать императором. Любая форма власти конечно будет иметь свои минусы, но это казалось мне самой рабочей в имеющихся условиях. Да и в конце концов я назвался Ромулом, сама судьба подталкивает меня к тому, чтобы хоть немного построить Рим. Только без содомии и оргий.
Оглядываясь назад, на земную историю, я довольно часто сравнивал её с той, что видел в свитках здесь и вынужден был признать, что люди везде одинаковы. Нет, отличий конечно масса, одна магия чего стоит. Но всё таки человек из-за неё не становится кракозяброй с Альфа-Центавры и его ведёт всё та же логика. Тем более волшебство фундаментально не меняло общество или исторические тенденции, средневековье при его наличии не превращалось в индустриальную или постиндустриальную эпоху с их длинными цепочками поставок и транспортными линиями, объединяющими весь мир. Не идеально конечно объединяющими, чего уж там, но феоды с натуральным хозяйством, где промышленность представлена кузнецом да плотником с каменотёсом это другое. Тут отдельно взятый дворянин может спокойно продолжить жить со всеми воинами и смердами даже если остальной мир вдруг вымрет. Земля же была куда более единой и функционировала куда сложнее, контейнеровоз вон в Суэцком канале застрял, перекрыв его и экономисты всего мира схватились за сердце из-за нарушения тех самых цепочек поставок.
Мои мысли прервало изменение в изнанке мира, наполненного силовыми линиями. Я ещё не понял, что именно изменилось на периферии второго зрения, но остановился и напрягся, скаля зубы и взяв в руки меч. Смертолесье опасное место, если тебе кажется, что что-то не так и откуда-то веет опасностью, то тебе ни черта не кажется. Замри и приготовься либо драться, либо бежать. Братья и сестра разумеется сразу заметили и мою настороженность, и некую неправильность в окружающем мире, мы свободно встали в круг, осматривая лес и пытаясь разглядеть неведомую опасность. Все почувствовали что в тонком мире что-то происходит, но пока не могли с уверенностью сказать что именно. Кажется никто из нас такого прежде не видел. А это было как раз сигналом, что дело дрянь, если ты не разу не встречался с каким-то типом опасности, то ты для неё особенно уязвим.
