Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! - Фунтик Изюмов
— Сюзанна! — хлестнул меня голос призрака, отбрасывающего остатки скребка в то же ведро, — Серебряные щипцы!
— Отличная идея! — подумала я, протягивая инструмент, — Железо, как я вижу, не выдерживает прикосновения к этой гадости, но поможет чистое серебро!
И с дрожью в теле увидела, как чернеет серебро, погружаясь в рану.
— Свет! — заорал призрак, начиная работать, с сумасшедшей скоростью, — Больше света!
Это была воистину битва со Смертью. Призрак спешно кромсал слизь, вытягивал её серебряными щипцами и швырял в соляной раствор в ведре; снова, и снова, и снова… а чёрная, тягучая масса слизи цеплялась за плоть, цеплялась за саму Жизнь, и отравляла всё вокруг, самим своим существованием.
Две-три минуты, и серебряные щипцы переломились пополам. Призрак молча протянул руку и я вложила туда новые. И опять битва. Битва с самим Временем. Кто кого.
Никто не произнёс ни слова. Никто не шевельнулся. Только врачебное искусство и силы призрака против мрачной силы проклятья. Ну вот, и вторые серебряные щипцы сломались. Призрак, не оглядываясь, протянул руку назад. И я вложила третьи, последние из оставшихся серебряных…
А в ведре уже тяжело колыхалось больше половины ведра слизи. Я торопливо присыпала её солью, и слизь запузырилась, зашлась в водовороте, словно пыталась укусить противника, но кусала сама себя.
Как там призрак? Призрак тянул из раны очередную порцию чёрной массы. Уже на кончике скребка. Уже едва сумев ухватить щипцами. Брезгливо стряхнул слизь в ведро, посмотрел на остатки последних, третьих щипцов, и бросил их туда же. Ясно: восстановлению не подлежат.
— Экстракт! Где экстракт⁈ — завертел головой призрак, — Немедленно экстракт!
— Вот… — я потянулась к экстракту.
Меня тут же оттолкнули, и Рей-Крейг легко подхватил бочку. И принялся лить золотистую струю прямо в рану. Из раны хлынула густая, серая пена. Но теперь, вместо запаха тлена и разложения, внезапно пахнуло озоном и горькими травами экстракта. Струя экстракта лилась до тех пор, пока бочка не опустела но, кажется, всё ушло на пену. Только пена, серая, грязная, и кажется, мыльная на ощупь.
Рей-Крейг осторожно потрогал пену и растёр её между пальцев.
— Она тёплая… — пробормотал он, — Вы слышите? Она тёплая! Это было ледяное проклятье, а она тёплая! Свет! Больше света!
И он заглянул в рану. Мне показалось… мне показалось, что на секунду мелькнула живая плоть, розовая, измученная, но живая. А потом снова навалилась чернота. Только теперь не было туманных клубов над раной. И глухие толчки в ране, мне кажется, стали реже…
Призрак распрямился, а я торопливо накрыла рану чистой льняной тканью. И почувствовала, что прежний ледяной холод сменился простым холодом, не «мёртвым». А потом под руками дрогнуло. И я поняла: это вздохнул дракон. Уж не знаю, с надеждой, с облегчением, или просто так. Но это было движение жизни!
— Поздравляю… — еле слышно, с трудом выговорил призрак, — Мы не вылечили болезнь. Мы даже не остановили её окончательно… Но, мы и не дали ей развиваться. Самое главное — надежда есть! Я больше скажу: есть уверенность. Сейчас продолжать нельзя, дракон потерял много сил. Но мы продолжим завтра,
