Город Чудный, книга 1. Воскресшие - Ева Сталюкова
После одной такой встречи Ольга вернулась домой слишком поздно, и мать, злая от беспокойства, с порога стала ругаться. Она все глаза высмотрела, а дочь и думать о матери забыла, только и знает, что бегает теперь допоздна со своими мальчиками. «Он все равно тебя бросит, так и знай! – выкрикнула мать, войдя в раж. – Они всегда бросают, думаешь, ты лучше других?!» «Да я с папой гуляла», – буркнула Ольга, и мать осеклась, как от пощечины. В итоге именно так и получилось: даже отец, надежный, как состав клея для гербовой мозаики Чудного, бросил ее, пусть и не по своей воле.
Когда Ольгину жизнь взломал Вова, мать выныривала в реальность изредка и ненадолго, только затем, чтобы найти способ снова покинуть ее. Ольга все надеялась, что мать окажется права и Вова бросит ее. Она ждала день за днем, вечер за вечером. Уже взрослой она много раз удивлялась, как мало прошло времени: отец умер в сентябре, Вова появился ближе к зиме, а весной Ольга уже придумала план: к тому моменту ей казалось, что Вовины визиты длятся дольше вечности.
Но Вова все не бросал ее и не бросал, вопреки материнским пророчествам. Ольга, измученная ожиданиями, страхом, грязью, которую невозможно было отмыть, даже если до царапин разодрать тело жесткой мочалкой, уже перестала чувствовать голод или усталость, понимать, какое время суток, помнить, как вести себя с другими людьми, кроме Вовы и матери. Она все время хотела спать, но, когда ложилась, сна не было, а если и был, ей снилось, что она не спит, а сидит на тахте и смотрит в глухое окно, и сейчас придет Вова, а за стеной мать стонет и скребет пальцами пол.
Однажды Ольге стало ясно, что единственный способ освободиться – убить Вову. Мысль эта, впервые придя ей в голову, тут же прыгнула ниже, в живот, и затрепетала там ужасом и радостью одновременно. Ужасом – от предстоящего, радостью – оттого, что выход нашелся. Ольга почувствовала бодрость, какой у нее давно не было, руки задрожали, живот свело. Она сдернула крышку кастрюли с пресной вареной гречкой и, черпая ладонями, стала ссыпать ее себе в рот.
Вариантов было раз-два и обчелся.
В детстве мать брала Ольгу с собой на работу в аптеку. В подсобных помещениях вдоль стен стояли ящики с препаратами, некоторые хранились под замком. Чтобы взять их, мать заполняла какие-то формуляры, расписывалась. Иногда, воровато оглянувшись на играющую в пустые пузырьки Ольгу, она на секунду запрокидывала голову или переливала что-то из склянки в склянку. Ольга только потом догадалась, что уже тогда мать была больна. Если бы удалось попасть в ту подсобку без матери, она нашла бы снотворное. Это был самый безопасный способ: притвориться миленькой, угостить Вову чаем, подсыпать вместе с сахаром толченые таблетки, много, чтобы наверняка. Но хода в аптеку теперь не было, так что у Ольги оставался единственный способ.
В «Левом береге» Ольга заняла свободный столик, убедилась, что не липкий, и сделала заказ. В зале пахло жареной картошкой со шкварками, свежими огурцами и ванилью. К картошке Ольга заказала отбивную. Пока ждала, в трактир длинной вереницей втянулась большая компания старших школьников, одна из девчонок воскликнула: «Сырниками пахнет! Я сырники буду!»
Когда-то небрежно ввалиться и пройти за свободный столик казалось ей верхом шика. Одноклассники, убегая с уроков, на лету договаривались: «Ну что, в „Левый“?» или «Встретимся в „Левом“!» Но ей не на что было ходить в кафе. Вова денег не давал, а копеечной зарплаты уборщицы хватало только на самое необходимое.
Официант в белоснежной рубашке с закатанными выше локтя рукавами и в безупречно выглаженном фартуке поставил перед Ольгой корзинку с ржаными ломтями и положил приборы, завернутые в бумажную салфетку. Ольга машинально потянула за коричневую деревянную ручку нож, рассмотрела в скудном свете: вроде острый. Проверять на пальце не стала.
Ножи, а еще мощный точильный брусок остались дома от отца. Тупых инструментов рыночный мясник не терпел, и Ольга с самого детства привыкла к скребущим звукам заточки. Теперь брусок скрежетал под ее руками. У нее будет единственный шанс, единственный удар, который решит ее судьбу. Комара на лету должен разрубать этот нож, чтобы Ольга была в нем уверена. Благо материала для проверки вокруг летало достаточно.
Идея с ножом была отличной, но куда потом девать девяносто истекающих кровью килограммов? В тюрьму Ольге не хотелось. Это было бы слишком несправедливо. И она изменила план. Она зарежет Вову в пещере. Пусть он дойдет туда собственными ногами. Значит, притвориться миленькой все же придется. Остальное Ольга сделает, как собиралась…
Время текло медленно. Ольга созвонилась с Варей и попросила ее сменить вечером Людмилу. Потом сделала еще один звонок.
Адвокат вдов Чурилина поначалу отказывался, говорил, что занимался только завещанием и лезть в вопросы бизнеса у него нет никаких прав и полномочий.
– Самвел Ашотович, просто поинтересуйтесь, – настаивала Ольга шепотом, чтобы не услышали за соседними столиками. – Узнайте, не собирается ли Лариса Михайловна подписывать завтра какие-нибудь соглашения по «Энергии». Если собирается, скажите, что у нее большой шанс лишиться бизнеса. Посмотрите сами, что там за документы. Может так получиться, что вы окажете вашей клиентке огромную услугу, куда большую, чем раздел имущества.
Тот задумался ненадолго и пообещал перезвонить.
Официант поставил перед Ольгой аппетитный кусок мяса с золотистой картошкой, и у нее тут же заурчало в животе. Она схватила приборы и одним махом отрезала от отбивной целый шмат.
Входная дверь открылась, и в кафе зашел тот пацан, который первым сел рядом с Ольгой на скамейку на пустыре. Пошарив взглядом по посетителям, направился к ее столику. На плечах его висела, доходя рукавами до самых колен, спортивная куртка, черная с голубой поперечной полосой.
Он подошел к столику и встал напротив.
– Ну? – Ольга кивнула на куртку.
– Провожу, – буркнул он.
– Проводишь, – согласилась Ольга. – Только расскажешь куда. – Она подняла руку и сделала официанту знак принести счет.
– В пещеры. – Мальчик мотнул головой. – Далеко.
– Вы его поймали?
– Нет, он внутри спрятался. Его стерегут там.
– В пещеры, – задумчиво повторила Ольга. – Хочешь заработать?
Тот молча вскинул на нее блестящие карие глаза. Ольга порылась в сумке и достала три купюры по тысяче рублей. Показала ему:
– Берешь деньги и приносишь мне большой моток бечевки,
