Хозяин Волшебной Лавки. Том 4 - Юрий Розин

— Понял, что здесь не выкричит? — предположила Ася.

— Допустим. Но тогда зачем он вообще сюда приходил? Товар арестован, экспертиза вскроет подделки и без всякой Азалии, своим чередом. Её после этого никто ни в чём не обвинит, и взять с неё будет нечего, хоть кричи, хоть не кричи. Он торговец, считать умеет. Выходит, шёл он сюда не разбираться.

— А зачем? — Азалия подалась вперёд и слушала уже во все глаза.

— Вижу два ответа. Либо он надеялся выбить деньги нахрапом, с ходу, пока вы напуганы, одна в чужом городе и без поддержки. На это похоже было первые пять минут. Либо, что вернее, он приходил, чтобы взять с меня обещание, что в случае отсутствия подделок я возмещу ему потерю сделки.

— Но подделки ведь есть!

— Вот именно, — кивнул я. — Оставайтесь у нас, Азалия, никуда не уходите, я скоро буду.

* * *

Жаров выслушал меня, не перебивая. Сидел он за своим столом, вертел в пальцах карандаш и только раз, на полутора миллионах, сделал пометку на четвертушке листа.

— Какие у тебя в итоге подозрения? — спросил он, когда я закончил предысторию.

— Пока идёт разбирательство, его товар лежит на складе и дожидается экспертов. Но я уверен, что его накладные не описывают предметы в грузе досконально. Вряд ли даже музейные работники заполняют свои документы настолько тщательно, а он частное лицо. Скорее всего в документах будет просто: кувшин, тарелка, ларец. Без описания узоров, без точных годов, без чего-либо. По такой бумаге кувшин от кувшина не отличит ни один писарь. Подменить на складе фальшивый кувшин на подлинный, тарелку на тарелку, и ни одна душа потом и не вспомнит, тот ли это кувшин был при досмотре или другой. Достать подлинники ему по средствам: настоящий товар дорог, но куда дешевле разорения и тюрьмы. И тогда экспертиза честно покажет: всё подлинное, от первой вещи до последней. Моя подруга окажется клеветницей, а я — должником на круглую сумму.

— Складом твоим ведает не МОЛОТ, — сказал Жаров, немного подумав. — Арестованный антиквариат, предметы искусства и истории, всё немагическое: это спецотдел стражи. Не моя епархия. Но люди там знакомые имеются, все-таки сферы довольно часто пересекаются.

— Что за склад хоть? — поинтересовался я.

— Ангар на хозяйственном дворе стражи. Здоровенный: туда свозят всё, что арестовано по городу, от картин до мебели, телеги закатывают целиком, чтоб груз не перетряхивать. Охрана есть, не думай: искусство дорого, его крадут, поэтому контуры на воротах, обходы, пара дежурных магов при дворе. Но без фанатизма. Сверхзащиты туда никто не ставил и не поставит: казне дорого, а считается, что вору проще обнести лавку, чем двор стражи.

— Вот на это «считается» он, по-моему, и рассчитывает.

— Не исключаю. — Жаров отложил карандаш и побарабанил пальцами по столу. — Скажу тебе как человек, который всякого навидался: полтора миллиона сделки и публичный позор на весь Грозов, треть коллекции фальшивая, музей, газеты. За такое убить могут, не то что подлог устроить. Твоя версия похожа на правду, очень похожа. Торгаш готовит себе почву, тут ты тоже скорее всего прав. — Он поднялся. — Сделаем так. Я сегодня же переговорю со спецотделом и организуем более плотную охрану ангара.

— У меня была другая идея, — покачал я головой. — Брюханов, если эксперты найдут-таки подделки, сможет просто от них откреститься. Сказать, что был не в курсе, что его подставили и все такое. На доказательство обратного уйдут месяцы. Мы подготовим ему ловушку. Пометим подделки и, если он попытается их выкрасть, вы это сразу заметите и поймаете его с поличным. Так, чтобы он сам, своими руками, при всём честном народе показал, чего стоят его накладные и его честное имя.

— Что конкретно нужно?

— Доступ в ангар для меня и Азалии. Под присмотром, разумеется, мы протоколы соблюдаем.

Он помолчал, кивнул.

— Хорошо. Поручусь за тебя: скажу, дело серьезное, человек проверенный. Доступ устрою тихий, без рапортов через всю стражу. Чем меньше ушей, тем лучше: если он надумал подмену, мог уже и прикормить кого-нибудь при дворе. И сам с вами пойду, пригляжу.

— Я твой должник.

— Сочтёмся, не впервой. Ты мне лучше вот что скажи: метить чем будешь? Краской, что ли?

— Зачем краской. Грозов город торговый. Тут на всякое дело найдётся лавка.

* * *

Я вошел в лавку Зои, брякнул звоночком на прилавке. Она вышла из подсобки.

— Пётр Алексеевич. Чем могу помочь? — спросила хозяйка

— Добрый вечер, Зоя. Мне нужны метки-маячки. Следящие, с приёмником. Штук десять.

Я знал, что у нее такие были, потому что видел в прошлый раз, когда приходил спрашивать про маногарь.

— Десяток найдётся. — Она прошла к одному из стеллажей и выдвинула плоский ящик, откуда достала латунную коробку с откидной крышкой. Внутри, в суконных гнёздах, лежали метки: маленькие, с ноготь, тусклые лепёшки с цепким составом по тыльной стороне. Рядом легла коробка побольше: приёмник, латунный, со множеством стрелок под стеклом. — Глядите, как работают.

Она вынула одну метку, активировала, нажав кнопочку сверху, щёлкнула на приёмнике рычажком. Одна стрелка дернулась и тут же наставилась на метку. Тогда Зоя сдвинула метку и в тот же миг стрелка ожила, развернулась и снова упёрлась точно в метку.

— Дальность в полгорода. Заряда в метке на месяц с лишним, — предупредила она.

Я взял метку с прилавка, повертел в пальцах. Контур внутри читался даже сквозь латунь: простой, чистый, сведённый без единой лишней линии.

[Хорошо сработаны. Она явно знает, где такие штуки брать.]

— Беру все десять и приёмник, — сказал я.

Зоя назвала цену, уложила метку обратно в гнёздо, обернула коробку бумагой и перевязала бечёвкой:

— Удачной охоты, Пётр.

— Спасибо, Зоя. Понадобится что по моей части, вы знаете, где меня искать.

К складу мы подъехали уже в десятом часу: я, Азалия и Жаров. У ворот хозяйственного двора нас дожидались трое из спецотдела, старший с кольцом ключей. Жаров коротко представил нас, старший кивнул, снял с ворот сторожевые контуры и откатил тяжёлую створку.

Ангар внутри был огромен, под высокими тёмными сводами. Вдоль