Последняя дочь. Книга первая. - Катерина Райдер

Глава 20

Мы неслись по шоссе со скоростью сто миль в час, прочь из города, отнявшего у меня, ни много ни мало – всё. И даже рука Адама, крепко сжимающая мою, не спасала от чувства, будто грудную клетку залили свинцом.

На приборке замигала лампочка. Бензин – на нуле.

– Просто прекрасно, – пробурчал Блэк. – Ты вообще за уровнем топлива следишь?

Мне не понравился его тон: сухой, упрекающий, как будто всё происходящее – моя вина.

– Когда отец внезапно оказывается киллером, парень – вампиром, лучший друг – убийцей матери, и вдобавок на тебя охотятся какие-то психи из религиозного братства… как бы… не до бензина, – ответила я с колючей резкостью и уставилась в окно.

Адам недовольно хмыкнул, но промолчал. Умно. Скажи он сейчас хоть слово против и клянусь, я бы стукнула его по голове тем самым пистолетом, который он всучил мне полчаса назад – «на всякий случай».

Через пару миль на горизонте показались неоновые огни – заправка с продуктовым магазинчиком. Блэк сбавил скорость, свернул с трассы и остановился под навесом из жёлтого полупрозрачного пластика. Я запрокинула голову: небо было мрачным, затянутым тучами, но сквозь золотистый фильтр казалось почти солнечным. В точности как я: погрязшая во тьме, на грани нервного срыва, но отчаянно делающая вид будто всё в порядке.

Пока Адам копался в бардачке в поисках наличных, ведь мистер Бруни запретил пользоваться банковскими картами, у меня вдруг резко свело живот – так сильно… до тошноты, будто внутри сжалась огромная пружина. Первая мысль вспыхнула паникой: всё, началось… проклятая кровь, пробуждение дара, мутантская муть… Но в следующий миг желудок громко и унизительно заурчал, напоминая, что неплохо было бы поесть…

Я выдохнула, медленно, словно с воздухом могла вытолкнуть из груди тревогу. Осторожно положила пистолет в нишу у коробки передач, отстегнула ремень и уже было потянулась к двери, но Блэк схватил меня за руку – крепко, почти грубо…

– Ты куда? – хмуро пробасил он.

– В магазин… А что? Теперь и из машины выйти нельзя?

Его взгляд потемнел, стал тяжёлым, как небо перед грозой.

– Зачем?

От повелительного тона меня передёрнуло. Терпение лопнуло, как прохудившаяся верёвочка Йо-йо. Всё смешалось: усталость, голод, боль потери и ненависть… К себе… К нему… Ко всей этой покосившейся реальности. Но… ответила я на удивление спокойно. Почти. Лишь самую малость прыснула ядом:

– Люди, в отличие от вампиров, нуждаются в пище. Сюрприз.

Адам застыл. Буквально. Ни дыхания, ни движения – только взгляд. Пристальный. Чёрный, как колодец ночью. Прежде он никогда так на меня не смотрел: сквозь и одновременно глубоко внутрь…

– Ладно, – сказал он наконец, выдыхая.

Его лицо вновь ожило, но взгляд оставался цепким, от того я всё ещё чувствовала неприятное покалывание в кончиках пальцев.

Адам отпустил мою руку. Кивнул – не мне, скорее самому себе или вовсе неосознанно.

– Только, пожалуйста… будь осторожна. Если что-то…

– Да я просто куплю чипсы и колу… – решительно перебила я и вдруг горло сжалось, а глаза защипало…

Резко отвернувшись, отчаянно не желая показывать слабость, я распахнула дверь и уже почти поставила ногу на асфальт, как Блэк вдруг поймал меня за плечо, рывком, но без грубости, притянул обратно и обнял… Поначалу я вспыхнула, не понимая какого чёрта он делает, но оказавшись в нежных объятьях… сломалась…

Слезы полились по щекам. Внутри всё задрожало, снаружи тоже. Чувства, эмоции, ощущения – снова перепутались, обрушившись на меня единым потоком – выматывающим. Я знала, что должна быть сильной. Так всегда говорила мама: «Даже когда не видишь выхода – не сдавайся! Это самое простое и глупое, что можно сделать со своей жизнью…» Но вот незадача… мамы больше нет. И бабушки тоже. Даже Мистер Бруни погиб, защищая нас. А отец?.. Жив ли он ещё? Остался ли у меня хоть кто-то?..

Словно услышав эти мысли, Адам прильнул губами к моему виску и тихо прошептал:

– Я с тобой, Феникс. Я тебя не оставлю… – затем добавил чуть бодрее: – Ну же… хватит плакать. Мы справимся. А теперь иди и купи что-нибудь отвратительно сладкое. Или солёное. Или всё сразу.

Я нехотя отстранилась, взглянула на него сквозь слёзы и вытерла их тыльной стороной ладони. Блэк ободряюще улыбнулся, предложил салфетку – взяла, высморкалась… И тут он вдруг утробно захихикал.

– Чего? – негодующе буркнула я.

– Выглядишь как распухший Губка Боб.

– Губка Боб всегда распухший. Он живёт под водой…

Адам широко улыбнулся и между делом протянул пистолет.

– Возьми. Спрячь за пояс. Так мне будет спокойнее.

Спорить я не стала. Шмыгнула носом, взяла оружие, сунула его куда велели, и вышла из машины.

Магазинчик встретил резким белым светом и лениво-приветственным звоном колокольчика над дверью. Пахло пластиком, дешевым кофе и тёплой пылью. Я огляделась: кроме продавца – невысокого молодого парнишки, примерно моего возраста, – внутри никого не было. Он приветственно кивнул. Пришлось ответить тем же. После чего я юркнула за ближайший стеллаж, скрываясь от его уж слишком внимательного взгляда.

Желудок снова подал признаки жизни. Рука наугад схватила пакет чипсов, вяленое мясо и ещё какие-то снеки – я даже не взглянула на этикетку. Затем взгляд остановился на высоком холодильнике с газировкой. Адам уже должен был заправить машину и зайти следом, чтобы расплатиться. Поэтому, когда сквозь гудение потолочных ламп и тихое бормотание телевизора, вновь раздался звон колокольчика, я даже не обернулась – продолжила рассматривать яркие бутылки за стеклом витрины. До тех пор, пока в отражении не мелькнула фигура.

Мужская.

Не Блэка.

И она приближалась. Очень быстро!

Пакеты выскользнули из рук, с шелестом упав на пол. Сердце ударило так сильно, что из груди вырвался короткий судорожный стон. Я на автомате нащупала рукоять пистолета, сжала её до скрипа и резко обернулась, готовая стрелять. Или кричать. Или всё сразу. А затем пол качнулся под ногами – то ли от шока, то ли облегчения, – и я рухнула в крепкие объятья отца. Родные. Надёжные. Самые нужные на свете.

– Папа… – пробормотали губы едва шевелясь.

Хрупкое подобие самоконтроля вновь треснуло и рассыпалось на осколки. Меня накрыло – не тихо, – навзрыд с громкими всхлипами, от которых выворачивало легкие.

– Милая… Всё хорошо… Папа с тобой, малышка, – шептал отец, гладя меня по волосам, будто я снова стала его маленькой десятилетней принцессой.

А я всё рыдала