Всегда один - Максим Владимов
Руки прицепили со знанием дела — никаких шансов сбежать у меня нет. Встать я могу только здорово изогнувшись назад над топчаном, и то — сразу же следует окрик невидимого наблюдателя, обещающий мне всякие неприятности. Сделать так мне сейчас нужные два шага не получится никак. Что тут поделаешь — вспоминаю когда-то прочитанное и стараюсь напрягать все мышцы по очереди. Интересно, откуда ФСБ может знать детали моего "прыжка"? Ведь заморочился кто-то с цепочками этими, явно же это не просто так? Если я правильно всё понимаю — сейчас мне дадут понервничать несколько дней, а потом выкатят предложение, от которого невозможно отказаться. Суки. Ну ничего, будет ещё и на нашей улице праздник... не могут же они вечно меня на этом топчане держать? Какой тогда от меня толк? Всяко придется выпустить на волю. Вот тогда и посмотрим... Самое главное — чтоб они не пошли по пути "так не доставайся же ты никому". А они могут! Зря я расслабился, зря. А я-то ещё думал, что американцы работают круче наших! Вон как меня гоняли — любо дорого! Только вот результат у наших круче — с первого раза в яблочко. Ещё бы было это не со мной — так и погордиться было б можно, патриотизьм проявить, так сказать.
Впрочем, надеюсь, что проявить патриотизм мне ещё предложат. Ну не все же они тут на коммерческие рельсы перешли? Смешнее всего, если в итоге буду делать то же самое, что и в Концерне. Только вот зарплаты в 500 тыр мне тут точно не видать, блин. Хотя, думаю я не о том — мне бы для начала процесс "склонения к сотрудничеству" проскочить, одним куском желательно...
-*-*-
Подняли меня на третью ночь, если я не обсчитался. Вломились двое, сразу, без нежностей — пинок в бок, орут на два голоса: "Сел!". Ещё бы это так просто было, особенно спросонья! Пока распутался и спустил ноги на пол — ещё пару раз прилетело. Уроды... Отстегнули цепи, заломили руки, повели куда-то. Как только вышли за дверь, тот, что слева, плотно так, качественно, взял меня за волосы сзади и пригнул голову вниз, аж шея хрустнула. К разговорам ребятки не склонны категорически, ясен пень, права не покачаешь, да и я говорун сейчас слабенький, тут вдохнуть бы хоть как-нибудь.
Идём куда-то на другой этаж, выше по лестнице, этим неудобно — проём узковат... но все шишки все равно мои. Видно мне плохо, вертухаи тащат меня в каком-то бешеном темпе, на ступеньки попадаю — через четыре на пятую! Обо все остальные больно бьюсь ногами. С дверями — та же ерунда, конвоиры церемонятся куда меньше, чем те двое оперов, которые меня брали, хотя вроде должно быть наоборот — этим-то я ничего плохого не сделал! Пока что. Но, тем не менее, они основательно прикладывают меня об каждый угол, который встречается нам по пути. И в дверь последнего кабинета мы влетаем аж бегом, причём, перед ней заломленные руки дернули вверх, я, естественно, наклонился ещё сильнее и схлопотал классическое "мордой об косяк". В голове гудит, в глазах слёзы, ничего толком не вижу. Вытереть бы, так руки за спиной, вертухаи держат...
— Сажай его, — голос такой противный, писклявый — кто это? — А ты имей в виду: дёрнешься без разрешения — пожалеешь. Усёк?
Даже не думая дожидаться ответа, мою тушку довольно резко швырнули вниз, я больно стукнулся копчиком о жёсткое сиденье, сижу, пытаясь проморгаться. Сзади слышен лязг наручников — забраслетили? Рук-то я после пробежки почти не чувствую. Фух, отпустили, можно хотя бы выпрямиться.
Сижу посредине комнаты, на массивном деревянном табурете, небось, он и к полу прикручен ещё. Передо мной — стол, письменный, огромный, массивный, а вот хозяин стола — наоборот, какой-то мелкий, с крысиными чертами лица, в цивильном костюме. Костюм — плохой, это даже я вижу. На стенах — пустота, даже положенных портретов над столом хозяина нет.
Сзади легонько прилетает по голове:
— Не вертись, — равнодушно гудит тяжёлый бас. Да уж, капитальные ребята там стоят, с такими не забалуешь.
И началось.
Самое неприятное, что у меня даже положенных по сценарию вещей никто выяснять не стал. Ни имя-фамилию, ни где живёшь, ни чем занимаешься. Я когда-то читал, что это часто спрашивают специально для того, чтоб допрашиваемый привыкал отвечать, втягивался в разговор — так легче будет получить ответ на действительно важные вопросы. Но тут всё не так — этому крысомордому, похоже, вообще всё по барабану, дурка какая-то: "Признавайся!" — "В чём?" — "А это тебе лучше знать!", — и как саданут сзади чем-то по правому боку! Боль такая, что даже кричать не могу, только рот разеваю, как рыба на песке. И так часа два, если, конечно, мои ощущения не врут.
Уволокли в камеру.
И ещё два "дня" и две ночевки в одиночке.
-*-*-
У меня дежавю. Снова всё то же самое! Только ведут как-то поаккуратнее вроде. Может, это смена другая? Жалко, не сумел я в прошлый раз разглядеть конвоиров, всё больше летал с табурета на пол и обратно... Но вот допрашивает точно тот же самый, крысомордый.
— Ну что, гражданин, обдумали своё положение? Или ещё
