Кланы. Суд ёкаев - Александра Николаевна Гардт

– Константин, отпусти Нину. Мы тут сидим и разговариваем, а ты схватил нашу судью.

– Она не ваша и не судья, – отозвался Костик, но пальцы все-таки разжал. – Слушай, ёкай, нам не о чем разговаривать, давай уже, собирай вещи и сваливай из Москвы вместе со всеми остальными.

Я сделала шаг в сторону, вставая спиной к стене. Незнакомых было трое: двое мужчин и одна женщина. Судя по их солидному виду, важные птицы. Так что гордость Костика явно играла нам на пользу.

– Мы хотели договориться полюбовно, – сказал Ямато с нажимом. – Мы уже договаривались полюбовно, пока не явился ты.

– Да что ты знаешь. – Костик подошел к нему вплотную. – Мальчишка, все твои под колпаком, щелчок пальцев…

Ямато не попятился и даже не шелохнулся: картинка. Одет в строгую черную рубашку и классические джинсы. Я почувствовала, что по переносице течет пот, и дала себе слово признаться ему в любви, как только все закончится. После чего сделала глубокий вдох.

– Современные технологии, Константин. Мессенджеры, соцсети. Уже через пять минут после твоей угрозы все мои подопечные, а я сейчас отвечаю за восток, так вот, все они знали, что за ними могут прийти ваши. Мне достаточно было сделать рассылку в своей телефонной книге, а дальше рассылку делал каждый получивший сообщение. Они готовы драться; поэтому я предлагаю уже сесть за стол переговоров.

Костик даже шаг назад сделал, а я почувствовала, что центр напряжения сместился, но не туда, не в правильную сторону.

– Мы можем отдать вам Подмосковье. Все, забирайте, делайте что хотите и помните мою щедрость.

– У меня есть твоя Нина. Что, если она больше не захочет быть с тобой? Ты быстрее свалишь?

– Я вообще не Нина, а судья, – решила наконец вставить свое веское слово я. – Дело в том, какие бы там ни были намерения, меня утвердили три главы крупнейших кланов. Поэтому по всем фактам и историческим книжкам я судья. И я могу сейчас распустить эту встречу или сделать что-нибудь еще. Поскольку западные гости – на нашей территории, они меня послушаются.

Костик, кажется, лишился дара речи. И в наступившей тишине Нари зачем-то спросила, нервно глядя на меня полными отчаяния глазами:

– Где Чжаён?

Пружина распрямилась, и платформа, удерживавшая помещение в равновесии, куда-то делась. Потому что в следующее мгновение из дальнего кресла вперед метнулся уже не человек, а волк, и метнулся он в сторону отвлекшегося на Нари Ямато. Время для меня почему-то замедлилось, и я наконец-то получила ответ на все свои заданные и незаданные вопросы, я даже перестала обижаться на Ямато, Нари и Циньшаня. Я поняла одну вещь: ты тот, кем ты себя делаешь, – а потом сделала шаг, перерезая траекторию волчьего прыжка. Боль и зубы пришлись куда-то в район шеи.

Эпилог

Пары и не думали заканчиваться. Я сидела, смотрела в окно и – поминутно – на часы. Время никак не желало ускоряться. А у меня были дела. После внезапного бабьего лета, пришедшегося на конец сентября, похолодало до отрицательных температур, было серо и уныло, листья еще не осыпались, но скоро должны были это сделать.

– Прочитайте монографию к следующему разу. Хотя бы одну главу, если не будете успевать, – сказал полузнакомый преподаватель и кивком головы всех нас отпустил.

Я, как назло, провозилась с сумкой и осталась в аудитории одна. Проводила взглядом улыбающихся Костика и Женьку (зачем австралийцы, когда есть простые четырехсотлетние вампиры) и все-таки застегнула упрямую молнию. Вытащила мобильник из кармана, ужаснулась количеству пропущенных вызовов и выбежала на улицу, на ходу застегивая пальто. У выхода стоял взбудораженный Ямато.

– Что случилось? – спросила я, обматывая шарф в три слоя вокруг шеи.

По асфальту мело что-то отдаленно напоминавшее первый снег. Ямато без слов притянул меня к себе, поцеловал и посмотрел в глаза. Он делал так каждый раз с момента памятной встречи в квартире. Даже я уже привыкла к тому, что не умерла, что волк промахнулся мимо артерий и вен, а загипнотизированные Циньшанем врачи сделали остальное. Ямато волновался до сих пор, а уж припоминал мне это каждый раз. Тот факт, что оборотень, скорее всего, его убил бы, кажется, не волновал никого, кроме меня, потому что на его сторону неизменно вставали и Нари, и оправившийся Чжаён.

– Только не говори, что западные что-то чудят.

Ямато помотал головой:

– Нет-нет, судья, просто ты нам всем снова нужна. Начудили в этот раз мои. Помнишь Мичи?

– Помню, – настороженно сказала я, садясь на мотоцикл. – Кумо, замужем за русским парнем Лешкой.

– Лешка куда-то пропал, нужен свежий взгляд, а ты же с ними общалась.

– Не могла она его съесть, – уверенно заявила я. – Она меня в любви ёкаев и людей убедила, так что…

– Поехали, посмотришь на месте. Вечером еще с западными разговаривать.

Я закатила глаза. В тот раз в квартире случилась огромная потасовка, но в итоге уже никто не претендовал на нашу Москву. Оборотня вышвырнули, как я поняла, в сильно помятом состоянии (Циньшань потом делился, что не убили его по чистой случайности, мол, надо было меня в больницу везти), а потом наша московская история в считаные часы получила мировую огласку, и весь план Костика под названием «победителей не судят» провалился в тартарары. Единственное – несколько его подопечных хотели остаться жить здесь, но и по этому поводу мы усиленно ругались, не желая отдавать ни пяди земли.

– Нин. – Ямато никак не хотел усаживаться впереди меня, и я съехала вниз, очень уж неудобно оказалось стоять в таком положении. – Нин, ты точно хочешь работать с нами?

Разговор этот тоже повторялся с завидной регулярностью, но я все-таки объяснила Ямато, что мои поступки – это и есть я, и если свежий взгляд на их проблемы может помочь решить хоть что-то, то я готова продолжать существовать в роли судьи.

– Ямато, перестань, пожалуйста.

Он кивнул и, несмело улыбаясь, наклонился и поцеловал меня в щеку. От этого я почему-то покраснела куда больше, чем от первого объятия, и спряталась лицом в его широкое плечо, затянутое в легкую кожанку.

Мы тронулись, и я в очередной раз почувствовала, что нахожусь в нужном месте в нужное время, что я делаю нужные вещи и помогаю людям. Эти кумихо, ёкаи,