Демон отчаяния для разведенки - Нина Матвеева

Лера узнала его ещё до того, как зрение окончательно пришло в норму. Берт был здесь. Асмодей не обманул, он и в самом деле ждал её. Сердце зашлось в сумасшедшем ритме.

— Ну вот, как и обещал, — раздался голос Асмодея рядом. Он резко разжал хватку, которой удерживал Леру за локоть, и отступил. — У вас есть час. Я на всякий случай закрою дверь снаружи, а то мало ли… черти с письмами прибегут.

Эту тираду Лера слушала вполуха, всё её внимание было приковано к Берту. Чем дольше она смотрела на него, тем больше беспокойства испытывала.

Берт выглядел до странности человечно в тёмных брюках и чёрном свитере под горло. При других обстоятельствах она бы решила, что он простыл, но дело, кажется, было не только в свитере. Та незримая сила, которую Лера всегда интуитивно ощущала рядом с ним, словно угасла.

— Спасибо, Асмодей.

И голос его звучал не так. Тише и напряжённее.

Господи, неужели его тут пытали?

Лере вдруг захотелось подбежать к нему и крепко обнять. Возможно, даже тщательно ощупать. Но её ноги будто приросли к полу, а тело стало просто каменным. Даже когда Асмодей скрылся за дверью, она не смогла сдвинуться с места. Не сумела побороть собственное волнение.

— Всё в порядке? — спросил Берт. Он смотрел на неё немного настороженно. — Асмодей вёл себя нормально?

— Э-э… да. То есть нет, — Лера сделала глубокий вдох и закончила: — Асмодей вёл себя как обычно, но всё в порядке.

Кажется, в глазах Берта мелькнуло понимание.

— Он вернёт тебя назад. Когда сможет активировать печати, — проговорил Берт. Затем развернулся и указал на стоящее недалеко кресло. — Можешь присесть, если хочешь.

Лера благодарно кивнула и прошагала навстречу. По дороге ей на глаза попался ужасно напыщенный портрет Асмодея в старомодном парике и ещё одно зеркало в ажурной раме. Оно показало перепуганную женщину с широко распахнутыми глазами на бледном лице.

Не удивительно, что Берт смотрел на неё так обеспокоенно. Лера отвела взгляд от зеркала и попыталась расслабить напряжённые плечи.

Усевшись в кожаное кресло, она ещё раз глубоко вдохнула.

— Спасибо, — начала она и сразу запнулась. — Спасибо, что пришёл на помощь. Я тогда не успела ничего сказать, всё так резко произошло…

— Не за что.

Лера растерянно умолкла. Вообще-то у неё имелись специально заготовленные для такого момента слова. О том, как важно было его появление в тот момент, когда демоны готовились утащить её в ад. И о том, что это уже не первый раз, когда он спасал её от беды. Но короткий ответ Берта выбил у Леры почву из-под ног.

— На самом деле, моя помощь была не так уж и нужна, — добавил он после паузы. — С такими покровителями тебе нечего бояться.

Похоже, он намекал на Маргариту Леопольдовну. Ни упрёка, ни обиды в этих словах не прозвучало, и всё же Лера поспешила возразить:

— Нужна! Очень нужна! Ты даже не представляешь, насколько…

Берт выслушал её, ни капли не изменившись в лице. Неужели не поверил?

Мысли затопило дурацкое волнение. Нужно было убеждать его дальше, а правильных слов не находилось. Всё будто бы застопорилось внутри.

Лера вдруг вспомнила, как однажды на посиделках с друзьями её бывший муж в шутливой манере во всеуслышание заявил, что женился на сушёной вобле. Леру тогда очень задело это. Хотя в глубине души она понимала, что в какой-то мере он был прав. Ей всегда сложно давалось проявление чувств. В моменты, когда нужно было демонстрировать женскую мягкость и ласку, она чаще всего цепенела и начинала неловко шутить.

И сейчас Лера ощущала себя именно такой сушёной воблой. Она получила возможность лично сказать Берту о своих чувствах, о том, что он буквально не покидал её мыслей все эти дни, но начать не могла.

— Тебе сильно досталось? — выдавила Лера наконец. — Асмодей сказал, что ты теперь расплачиваешься за своё вмешательство…

— Нет, не беспокойся, — отозвался Берт на удивление мягко. — Просто наложили кое-какие ограничения. Я пока должен оставаться здесь, в канцелярии.

Значит, её догадки были верны. Берт не появлялся, потому что ему запретили. И наверняка это было не единственное наказание, которое он понёс за свой отчаянный поступок.

Лера ещё раз осмотрела его фигуру, выискивая следы травм. Берт стоял у окна, скрестив на груди руки, — поза казалась спокойной, даже расслабленной. На лице тоже не было ни ссадин, ни ран, разве что глаза немного запали, будто от недосыпа.

— Я могу что-нибудь сделать для тебя? — спросила Лера без особой надежды.

И в этот момент его лицо неожиданно ожило. Едва заметно шевельнулись брови, напряженно приподнялся уголок рта. Это определённо что-то значило. Лера замерла в ожидании.

— Да. Но… — Берт нахмурился и умолк, — я не уверен, что могу просить.

— Скажи, я сделаю всё, что в моих силах…

На пару секунд воцарилась тишина. Затем Берт отчётливо произнёс:

— Мне нужно убежище.

Лера подалась вперёд, сцепив пальцы в замок.

— Убежище, — повторила она. — Ты хочешь спрятаться? Тебе нужны документы? Загранпаспорт? Я не очень разбираюсь в этом, но… выясню всё, что нужно…

— Нет, — качнул головой Берт, и взгляд его стал ещё тяжелее. Лера практически задержала дыхание под его пристальным вниманием. — Нет, мне нужно убежище рядом с тобой.

К лицу моментально прилил жар. Разум ещё несколько мгновений барахтался, пытаясь подобрать иное объяснение этим словам, но сердце прочитало в нём что-то очень личное, практически интимное. Признание.

— Я…

— Если я стану человеком, ты примешь меня? — спросил Берт, окончательно порушив все недосказанности.

Как будто ей было мало слов про убежище. Пульс подскочил к горлу.

— Я… Берт, мне не важно кто ты, — пролепетала Лера, изо всех сил сражаясь со сбивающимся дыханием. — Я приму тебя и так. Любым.

Он недоверчиво склонил голову набок, потом расцепил руки и будто бы собирался сделать шаг навстречу. Но в последний момент передумал.

— Пока я демон, это невозможно. Запрещено по закону. Но если я оставлю крылья, то никаких препятствий не останется. Ты примешь меня?

Опять этот вопрос,