Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии - Глен Чарльз Кук

А пишет он так, что вообще ничего разобрать невозможно!

47

Один за другим мои гости убирались восвояси.

Морли ушел первым, прождав почти весь день. Часом позже Плоскомордый тоже нырнул в снегопад, который к этому времени уже прошел высшую точку. Теперь он состоял из сверкающих маленьких снежинок, казавшихся искусственными. Снега на земле лежало около фута. К тому же почти не было ветра, что весьма утешало.

После того как ушел Тарп, я спросил:

– Что будем делать с остальными двумя? У ББ есть жена.

«Женщина из храма – его сестра. Он позволяет ей считать себя мозгом, стоящим за его играми в веру».

Синдж писала с яростным сосредоточением, высунув влево кончик языка и чуть ли не ныряя носом в свои записки. Она была еще не совсем готова для создания манускриптов с миниатюрами.

– Синдж, как думаешь, смогли бы другие представители твоего племени научиться переписывать бумажки?

– Что?

– У них всех такая же устойчивость к скуке и повторению одного и того же? Если бы им удалось овладеть этим делом, мы могли бы открыть контору по переписке документов.

Я вновь вернулся к Покойнику и ББ.

– И что, это действительно так? Она и правда мозг его предприятия?

«Он считает иначе, но вполне может и ошибаться. Тебе придется покормить его. И поскорее».

– Покормить? А может, я его просто отпущу? Пусть гадает, что с ним произошло…

«Еще остались вопросы, которые необходимо у него выяснить. Такие вещи, о которых он сам не знает, что они ему известны. Что-то, вокруг чего его неосознанное дарование воздвигло защитную стенку».

– Это что-то важное?

«Я не узнаю, пока не пробьюсь сквозь стенку. Это может оказаться окончательным ключом к смыслу жизни. А может – рецептом его матушки по приготовлению пастернака, тушенного в масле».

Принимая во внимание мое положение шута при местных божествах, быстрый подсчет показал, что, скорее всего, брат ББ обладает предрасположенностью к пастернаку.

Покойник предложил мне сменить Синдж. Его раздражало ее стремление к совершенству. Я отказался.

– Мы не придем ни к чему, если будем спешить. Как насчет Миляги? Его шахта наконец выработана?

«Больше не осталось ничего, что мы могли бы узнать от мистера Скалдита. Но отпускать его на свободу следует с большой осторожностью – и после длительной задержки. Его отсутствие поселит в братве нерешительность и заставит конкурирующие группировки действовать с опаской. Они начнут нервничать, и его исчезновение с криминальной сцены послужит к пользе мисс Контагью. Миляга Скалдит был единственным из врагов Контагью, имевшим возможность проникнуть в их поместье».

– Что? – Это было для меня новостью.

«Возможно, он немного преувеличил, чтобы показать себя в лучшем свете. Прочти рукопись и реши сам».

– Но…

«Прочти рукопись. Это избавит тебя от многих неприятностей».

Дин принес для всех ужин. Поев, мы с Синдж переместились в кабинет, чтобы прочесть записи друг друга.

…Я отправлялся ко сну, распираемый бурей эмоций. В тот день, когда мемуары Миляги Скалдита попадут в руки Конфиденциальной комиссии по королевской безопасности, организованная преступность понесет серьезные потери.

Засыпая, я мучился неотвязным вопросом: где же Чодо и Жнец? Вместе они или по отдельности? Не сами ли они запланировали все это еще некоторое время назад? Устроил ли себе Темиск драматический уход со сцены, или же это была какая-то грандиозная уловка?

Я поежился под зимним теплым пледом. Казалось, моя постель никогда не согреется. Я проверил свое дыхание.

Несмотря на то что я загрузил в себя целый колодец воды и бо́льшую часть уайтовского противоядия, мне по-прежнему была необходима помощь.

Я дрожал не переставая.

48

Дин приготовил на завтрак яйца в мешочек – дорогое удовольствие для этого времени года. Нет, вся эта шарашка решительно сговорилась довести меня до работного дома!

– Перестань ныть, – сказала мне Синдж. – Не такой уж ты нищий.

– Но я обнищаю, и очень скоро! Я работаю себе в убыток. Вы все едите как принцы и выбрасываете деньги в… в канализацию.

(Вначале я собирался упомянуть крысиные норы.)

Дин пробурчал что-то насчет существования перепелиных яиц и того, что, если мне действительно так уж нужно на что-то излить свою желчь, он может дать мне повод.

– Он такой, потому что сейчас утро, – сказала Синдж.

В чем-то она была права – было еще рановато. И я не мог винить в своем горестном положении никого, кроме самого себя. На этот раз никто не вытаскивал меня из постели. Я сам сделал это.

Я поежился. Мне никак не удавалось стряхнуть это с себя – каждый раз, когда я расслаблялся, я слышал шепот про́клятых душ, доносившийся откуда-то из далеких-далеких уголков моего мозга.

Поев, я оценил погодную ситуацию. На небе ни облачка. Снаружи ослепительно светло. Пешеходы месили ногами снежную кашу в полфута глубиной, с осторожностью опуская стопы – лед внизу никуда не делся. Дворники собирали упавшие с деревьев ветки на топливо для каминов.

Я вернулся в комнату Покойника. Контраст в степени освещенности практически ослепил меня.

«Как твое дыхание?»

Застигнутый врасплох, я осознал, что дышу сам по себе.

«Будь осторожен. Ты выздоровел еще только на треть. У тебя мало сил. Пройдут долгие дни, прежде чем ты сможешь позволить себе серьезное напряжение».

– Что, мне нельзя ни бегать, ни драться?

Может быть, ядовитое зелье и было причиной того, что я никак не мог перестать дрожать.

«И никаких других развлечений, от которых увеличивается пульс».

– О-о!

Психический смешок.

– Тогда тебе лучше как-нибудь отпугнуть рыжеволосую, если она заглянет сюда. Потому что во всем, что касается ее, у меня на складе имеется недостаточно самоконтроля… Эй! А где мой дружок Биттегурн?

«Я отослал его обратно в храм за огненным камнем».

Это не показалось мне самым умным ходом.

– Думаешь, он захочет вернуться?

«Вернется. Он убежден, что нашел способ загрести тот большой куш, который был тайной целью его жизни все это время».

– Я чувствую, что тебе не терпится похвастаться. Что ты сделал? Расколол эту последнюю скорлупку в его черепушке?

«Именно».

– И сколько мне нужно тебя умасливать, чтобы ты рассказал об этом?

Я содрогнулся. Это был худший приступ озноба за все время.

– Это ты сделал?

«Что сделал?»

– Я дрожу не переставая со вчерашнего вечера. Но сейчас мне еще хуже, чем раньше. На секунду накатило совершенно жуткое ощущение – люди в таких случаях говорят, что кто-то прошел