Вернувшийся. Новая эра - Антон Владимирович Топчий
* * *
Мария смутно помнила события последнего дня. Последнее, что осталось в голове, было то, как она гуляла с парнем в парке Галицкого. На дворе уже была ночь, давно горели фонари. На пути им изредка встречались другие парочки, и просто одинокие путники. Ночь была прекрасной, настроение было замечательным, ничего не предвещало беды, как вдруг к ним подошла троица парней.
— Слышь чмо, дай бабу погонять! — самодовольно выдал один из них.
В ответ парень сразу бросился в драку, он даже успел хорошенько приложить обидчика, но дальше всё пошло уже не в его пользу. Приятели задиры, будто только этого и ждали. В один миг они налетели на него, сбили с ног и начали пинать.
Мария хорошо помнила, что кричала, звала на помощь, но никто так и не пришёл. Всех тех немногих, кто гулял по парку, будто ветром сдуло.
Закончив с Толиком, так звали парня Марии, один из напавших, повернулся к ней и даже не задумываясь, треснул кулаком по лицу.
— Хмурый! Ты чё творишь! Нахер рожу девчонке портишь⁈ — было последнее, что услышала Мария, прежде чем потеряла сознание.
Затем она очнулась здесь. Целый день их с парнем, продержали, будто игнорируя их присутствие. Чего только бандюки не делали, дрыхли, жрали пили, а к вечеру решили поразвлечься.
Начали они с того, что стали тушить бычки о лицо Толика. Тот и так был в тяжёлом состоянии, вся физиономия опухшая, один глаз так и вовсе затёк и не видел, рука поломана, несколько зубов выбито. А единственное, что он твердил весь день: «Мария, вот ты дура! Какого хрена не убежала!».
Собственно Мария прекрасно понимала, что действительно поступила глупо. Помочь Толику она ничем не могла. Но если бы сбежала, то, как минимум сама бы осталась цела, так ещё бы и в полицию могла обратиться. Последние хоть и были глухи ко многим заявлениям, буквально забывая о них, но с расплодившимися бандами боролась нещадно. Каждый день в новостях мелькали сообщения о задержании главаря той или иной преступной группировки.
Теперь же, о помощи можно было не мечтать. Девушке только и оставалось, что кричать, когда бандюки забавы ради отрезали её парню ухо.
— Кричи-кричи шкура, скоро мы и тобой займёмся! Сейчас только вот ещё немного поиграем с этим ублюдком! — зло осклабившись, процедил один из иродов, у которого изо рта прямо смердело гнилью.
— Откуда такие выродки только берутся⁈ — с ужасом подумала Мария, когда тощий, щербатый паренёк, которому Толик хорошенько так подбил глаз, весело заявил:
— А теперь, ребята, давайте-ка на бутылку его посадим! И шмарой этой уже займёмся.
— Фу! Пухлый, ты чё? — скривив лицо, возмутился один из его корешей. — Он же здесь всё говном задрыщщет!
— Слыш! Лукоморье, пасть закрой! Тебя бля забыли спросить! — подал голос другой из бандюков, который видимо очень уж одобрял идею товарища.
— А вот и бутылочка! — довольно заявил, мужик с опухшей рожей и лысиной на маковке.
— Давай тащи её сюда! — прозвучало в ответ, как в следующий миг дверь отворилась.
На пороге стояла невысокая, где-то метр пятьдесят девушка, с аккуратным кукольным личиком и опрятно уложенными чёрными волосами до плеч. На лице девушки царила весёлая улыбка, делавшая её совершенно чуждой данной атмосфере, что вызвало некий диссонанс у всех присутствующих в комнате, за исключением разве что Толика, который уже давно потерял сознания.
Гостья весело оглядела собравшихся, лишь на пару еле уловимых мгновений задержав свой взгляд на Толике и Марии, она произнесла:
— Что веселитесь мальчики? Ну, так я вам помогу!
— Не знаю, что это за шкура, но она мне уже нравится! — весело просипел Пухлый, довольно оскалившись, глядя на неё.
Взгляд гостьи тут же метнулся к нему, а в следующий миг, он лежал уже на полу без головы. К слову последнюю девушка держала, схватив её на манер шара для боулинга. Подняв её над собой, она без особого видимого удовольствия, употребляла всё, что вытекало из неё прямо в её аккуратный ротик.
Когда кровь перестала течь, девушка отшвырнула голову и недовольно поморщившись, произнесла:
— Фу! Наверное, у самого паршивого гоблина кровь и то вкуснее будет!
— Сука! — первым пришёл в себя лысый.
Выхватив из-за пояса нож, он бросился на девушку. Но та лишь снисходительно посмотрела на него. А в следующий миг, его тело уже сползало со стены. Дальше завертелась и закрутилась драка, вернее некое подобие её, сопровождаемое криками, доносившимися из открытой двери.
Всё закончилось быстро, можно сказать почти мгновенно. Девушка особо даже не парилась по поводу бандитов. Буквально на мгновение её образ размылся, а движения стали молниеносными, а через пару секунд, комната была усеяна трупами. Снаружи справились чуть позже, крики перестали доноситься секунд через пять, а через десять повисла гробовая тишина, которую нарушила гостья:
— М-да, — протянула она, — чего же они пытались выпытать из твоего друга? — Сказав это, незнакомка даже не взглянула на Марию, а затем и вовсе, облизнулась, глядя на Толика.
— Прошу не надо?
— Что не надо? — на этот раз гостья всё же удосужила Марию взглядом. В её глазах при этом читалось удивление, изрядно замешанное с задумчивостью.
Только теперь Мария заметила, что её спасительница, перестала улыбаться. От этого ей стало ещё страшнее и откровенно не по себе.
— Не переживай, господин пожелал спасти тебя. — Неизвестная вновь уставилась на парня и через пару секунд, добавила:
— А вот друг твой как бы, не помер часом.
Девушка провела рукой по воздуху, а затем, будто что-то выбрав, взяла это нечто пальцами, как вдруг у неё в руке появился небольшой флакончик с жидкостью розоватого цвета.
Мария так и не поняла, что произошло. Конечно, про инвентарь она слышала, но и подумать не могла, что когда-нибудь встретит обладателя столь диковинной способности.
— Что ж, придётся твоего друга немного подлечить. Иначе, господин будет недоволен, — пробубнила «гостья» себе под нос, аккуратно, по капле, выливая зелье на раны Толика.
— Зелье лечения⁈ – ошарашено подумала Мария. Конечно, нельзя сказать, что такая вещица была столь уж редкой. Девушке не раз приходилось видеть подобные флаконы. Чаще всего их можно было встретить в больнице или аптеке, но стоили они баснословно дорого. Десять-двенадцать, а иногда
