Сделка с навью - Елена Гринева

– Но я то и дело ночью слышу: тук-тук. Встаю, никого нет. А что тогда? Мавка?

– Лука, поставь на место вазу, – гневно произнес монах, – думаю, не мавка, а неупокоенный дух предка, так показали мои амулеты, они не врут. Сердолик помутнел, значит бродит по ночам у вас живой мертвец.

Далее прозвучали тяжелые шаги: тук-тук.

Марьяна вздрогнула.

– Издревна порядок был хоронить родственников под порогом, – продолжал он, – чтоб дух предка приглядывал за семьей. Таким святотатством грешили неразумные язычники, а после крещения некоторые обычаи въелись людям в кровь, так и передавались от отца к сыну. Дому сколько лет?

– Около восьмидесяти, но недавно делали ремонт, – ответил взволнованный голос хозяйки.

За ним последовал тяжелый вздох священника, Марьяна представила, как тот укоризненно качает головой и ворчит:

– Не стоит жить в таких домах, уж лучше квартиры в многоэтажках, там нет нечисти, только соседи могут помешать. Вот вам щепотка соли, кладите на порог неделю, молитву я прочитал и святой водой комнаты окропил.

Марьяна зевнула, от сладкого запаха малины и цветов кружилась голова, солнце клонилось к закату, наполняя небольшой сад тенями и вечерними полутонами.

Вот фиолетовые ягоды жимолости, крыжовник, яблоки краснеют под зелеными листьями деревьев и малина… Она протянула руку и оторвала ягоду, засунула в рот.

Вкус оказался странным, сладковато-горьким, а на пальцах виднелись красные пятна.

Вот же черт! Порезалась о колючий стебель.

Рядом возникла чья-то высокая тень. Марьяна вздрогнула, оглянулась. На нее из-за кустов смотрел парень, спутник отца Афанасия, смотрел серьезно, хмуро и как-то странно.

Так смотрят звери на добычу, а не церковные прихожане на ведьм с горстью ягод в руке.

От этого взгляда Марьяне стало страшно, захотелось уйти прочь, убежать.

Она сделала шаг назад и приветливо помахала:

– Хочешь малину? Здесь ее много, нам обоим хватит.

Парень улыбнулся в ответ, на этот раз приветливо и глупо. Его желто-зеленые глаза теперь смотрели рассеянно и миролюбиво.

«Красивые глаза», – отметила про себя Марьяна.

Он схватил ее за руку и начал нюхать рану на пальце, прямо как собака. Малина посыпалась вниз на черную землю.

– Ай, что ты делаешь? Ты ведь не волк, а человек, зачем мне руки нюхаешь?

– Нюхать, – он поднял взгляд и снова глупо улыбнулся.

Вот оно что. Ходили слухи – при местном храме живет юродивый, помогает святым отцам.

– Так ты ничего не понимаешь. Как жаль, с виду красивый. Природа бывает жестокой, – она вырвала руку и утешительно потрепала его по голове.

В тот же миг из дома раздался раскатистый голос отца Афанасия:

– Лукаааа? Куда ты делся?!

Парень вздрогнул, Марьяне снова почудился недобрый блеск в его глазах, и в тот же миг входная дверь распахнулась, из нее показался профиль монаха, за ним следовала Гарина в простом домашнем платье.

– Что это еще за фокусы? – Сетовал Афонасий. Увидев Марьяну, он застыл как вкопанный, – Марьяночка?

«Вот же попала, так попала, теперь придется выкручиваться и врать на ходу», – Марьяна вымученно улыбнулась.

– О, святой отец? А я как раз шла по поручению мамы, спросить, не нужна ли Настасье помощь. Мы слышали, что в этом доме разгулялась нечисть вот и…

– Спасибо! – хозяйка схватила Марьяну за руку и начала энергично трясти. – Рада, что вы с мамой о нас позаботились, но святой отец уже помог, дал мешок соли да пару амулетов.

Марья кивнула и оценивающе на нее взглянула. Настасья прошла обряд и стала полноправной ведьмой двора два года назад. С тех пор в ее облике что-то неуловимо изменилось: взгляд сделался взволнованным, движения немного дерганными, словно на плечи Настасье взвалили нелегкий груз из магии.

«Тяжело ей, – подумала Марьяна, – тем более муж ведьмы простой человек не знакомый с магией. Наверное, приходится врать ему, что работает на удаленке, а не ворожит для нашей главы».

Все маги после посвящения менялись. Марьяне это не нравилось, как и не нравилось то, что отец Афанасий сейчас укоризненно качал головой, А Лука с его глупой улыбкой прислонился к забору и смотрел вверх на птиц.

– Рада за тебя, Настасья. Ну, я пойду. Доброго всем вечера. – Она постаралась быстро исчезнуть за деревянной оградой. Возвращаться в город на машине священника не хотелось, тем более, судя по хмурому взгляду, Афанасий ей не поверил, и настроение совсем портилось. Еще один пустой день, никаких зацепок, только зеленая листва под ногами, красные ягоды, да заходящее солнце, казавшееся красным.

Лука смотрел ей вслед. Она спиной почувствовала этот взгляд и резко развернулась, от злости и досады хотелось послать его к черту, но перед ней ведь юродивый, таких надо жалеть.

Поэтому Марьяна лишь прибавила шаг, чувствуя, как с раны на руке снова капает кровь, а легкий ветер принес запах цветов и шалфея – такие мучительно сладкие ароматы лета и свободы.

– Так малины захотелось?

Лука перевел взгляд с отца Афонасия на собственные руки, сжимавшие малиновый куст, что рос на широкой дороге между садовыми участками и почти окутывал зелеными листьями забор. Рядом с кустом был еще один и еще – дикие заросли тянулись вдаль и не принадлежали никому кроме местных ворон да воробьев.

Лука отправил пару ягод в рот и мысленно выругался. Пресно, противно, невкусно, ни чета той жидкости, что была краснее ягод и приносила долгожданную сытость.

Афанасий вздохнул. Видимо перспектива ждать ему не понравилась, на то и был расчет Луки.

– Ну ладно, можешь есть сколько влезет, а я поехал. До храма доберешься сам. Автобус помнишь?

Лука растянул губы в глупой улыбке и показал на пальцах четыре и восемь.

– Правильно, сорок восьмой, ходит часто,– святоша провел ладонью по его голове и пошел вдаль, туда, где была припаркована его машина.

Когда звук двигателя совсем стих, и серая ауди Афанасия скрылась вдали, Лука вздохнул.

Вот он краткий миг свободы! Никаких тебе куполов и церковных сводов, дотошных монахов и строгих правил, только невкусная малина, да жажда, что сжимала горло.

Лука втянул носом воздух. Пить хотелось безумно, в горле скребло.

Все из-за той ведьмы в саду Гариных. Ее кровь пахла хорошо, слишком хорошо,

кровь ведьмы подходила и могла сделать его свободным.

Он оглянулся, увидел, что никого нет, затем прикрыл глаза. Наверное, сейчас в красных лучах закатного его облик Луки тоже приобрел багряный оттенок. Хотя, какая разница.

Никто не увидит, как местный дурачок из церкви превращается в огромного пса и бежит в лес на охоту.

Ноги, покрытые шерстью придавали скорость, он чувствовал себя зверем,