Ведьмин капучино и тайна наследства - Елена Михалёва
Леся замерла, прислушиваясь к ощущениям.
– Она где-то рядом. Я чувствую. Но из-за колдовства не могу понять, где именно.
Дана медленно обвела взглядом комнату. Отчаяние больно укололо под рёбра. Его усугубили голоса: Теодор и Зинаида спорили о чём-то в саду прямо под раскрытым окном. Времени на долгие поиски не оставалось. Она должна найти куколку быстро и без лишнего шума.
Взгляд упал на пианино, высокое и тяжёлое, заваленное сверху газетами и книгами. Такое, что щуплой Лесе не хватило бы роста, чтобы вытереть с него пыль.
– Помоги-ка, – позвала её Дана.
Вместе они сняли всё с верхней крышки инструмента и осторожно открыли её. Дана привстала на цыпочки и заглянула внутрь.
Но там было пусто. Только пыль и паутина.
– Ну что? – с надеждой шепнула Леся.
Спор на улице сделался громче. Теперь Дана отчётливо разобрала слова: Зинаида уговаривала Теодора продать домового за бесценок, уверяя, что он не стоит ни усилий, ни денег вообще. Вампир упрямо гнул свою линию и даже увеличил сумму, чтобы потянуть время.
Дана закусила губу.
– Ну, – прошептала она, разочарованно закрывая крышку пианино. – Где же ты. Найдись поскорее. Прошу тебя.
Она попятилась, лихорадочно оглядываясь вокруг в поисках подсказки.
И споткнулась о прикрытую крышкой пустую ночную вазу, которая прямо-таки подкараулила её.
Эмалированная посудина зазвенела.
Дана шарахнулась в сторону, мысленно ругая себя за фатальную неуклюжесть. Пытаясь удержать равновесие, вытянула руку, опёрлась о стену возле пианино и продырявила ладонью обои в цветочек, за которыми ничего не было.
Вернее, была полость, прикрытая тонкой, как вафелька, фанеркой. А там, в пыли и трухе, лежала крохотная куколка размером не больше детской ладошки. Трогательная, печальная игрушка, сделанная из веточек и разноцветных ниток. Её соломенные волосики смешно топорщились в стороны. Совсем как у Леси.
– Моя куколка… – не веря своим глазам, выдохнула кикимора.
Пальцы Даны сомкнулись на предмете. Она медленно извлекла на свет заколдованную игрушку. Та была тёплой, словно живая. Девушка на миг прикрыла глаза и прислушалась к ощущениям, которые вскипели в её душе. Что-то внутри отзывалось на колдовство. Нечто такое, отчего ей вдруг сделалось легко и радостно.
– Что здесь происходит?! – Вопль ведьмы превратил минуту счастья в бесконечно долгий миг чистейшего ужаса.
Дана прижала Лесину куколку к себе в тот момент, когда побагровевшая от ярости Зинаида ворвалась в комнату. От её крика задребезжали стёкла в окнах.
– Ты! – Ведьма уставилась на кикимору. Её взгляд метнулась на застывшую Дану: – А ты кто такая? – В её широко распахнутых глазах красной сетью вздулись мелкие сосуды. – А ну прочь пошла из моего дома!
Тут старуха заметила куколку в руках Даны.
– Отдай! – завопила баба Зина. – Она моя!
Она бросилась к незваной гостье, но та отшатнулась.
– А ну не сметь ко мне прикасаться, – отчеканила Дана, чувствуя, как испуг сменяется возмущением. – Я ухожу. И забираю Лесю.
– Нахалка! Ты вообще кто такая? – зашипела ведьма, глядя на Дану. – Да я тебя в порошок сотру! А ну отдай мою кикимору, соплячка!
Девушка задрала подбородок и смерила брызжущую слюной старуху ледяным взглядом.
– Я ведьма из Арбатского шабаша, – с гордостью ответила Дана. – Преемница Предславы Сорокиной. Теперь я отвечаю за неё, – она кивнула на Лесю.
Зинаида усмехнулась. Её лицо перекосилось в злобной гримасе.
– Ведьма? Какая ведьма? Ты что, думаешь, я не вижу, что ты просто наглая девчонка? Выскочка…
– Тихо. – Дана посмотрела Зинаиде прямо в глаза. Внутри всё дрожало от негодования и волнения, но её голос звучал твёрдо. – Мы знаем, что ты тут творишь. И я не позволю мучить Лесю и дальше. Или других.
Зинаида рассмеялась зло и хрипло.
– Ты, вероятно, запуталась, милочка. Думаешь, я тебя испугаюсь?
– Меня? Нет. – Дана покачала головой. – И я вовсе не запуталась. Я – Дева главного шабаша в столице. А ещё я одна из руководителей Общества защиты чудовищ. Слышала о таком? Знаешь, что мы своих в беде не бросаем?
Старуха встала в дверном проёме и скрестила руки на груди.
– Хамка! Угрожаешь? Мне?!
– Угрожать – работа охотников. Всего один мой звонок, и Орден будет у тебя. Поэтому на твоём месте, Зинаида, я бы хорошо подумала над тем, что сказать дальше.
– Ты меня Ордену не сдашь. – Ведьма фыркнула, но её глаза забегали. – Ты лжёшь. Ведьмы не сдают своих.
– Своих – не сдают, но не тех, кто переступил черту.
– Я? Я ничего не сделала. А эта неблагодарная коза жила у меня, как у Христа за пазухой, – она ткнула скрюченным пальцем в сторону Леси.
Кикимора инстинктивно спряталась за Дану.
– Я тебя предупредила. Не отпустишь нас по-хорошему, отвечать будешь перед шабашем и охотниками. – Дана кивнула в сторону открытого окна. – Но сначала объяснишь моему вампиру, что со мной случилось.
Зинаида вздрогнула. Её лицо, перекошенное от ярости, на мгновение застыло.
– Ссориться я не хочу и почтенный возраст уважаю. – Дана сделала шаг вперёд. – Но Лесю я забираю. И ты её больше не тронешь. Ты поняла меня? Предупреждаю один раз, от имени Общества. А если снова услышу, что ты нарушаешь покой людей или нечисти, пеняй на себя. Орден с тобой миндальничать не станет, Зинаида.
Ведьма не ответила. Она стояла неподвижно, глядя на Дану как на привидение. Словно не могла поверить, что какая-то девчонка, которую она видит впервые в жизни, может так с ней разговаривать.
– И ещё одно. – Дана взяла Лесю за руку и повела к выходу. – Я буду присматривать за тобой. За твоим домом. За всем, что ты творишь. Очень внимательно. Обещаю.
Кровь схлынула с морщинистых щёк. Тёмная бородавка на носу теперь выделялась на бледной коже особенно ярко. Поджатые губы старухи задрожали.
– Уходите, – прохрипела Зинаида, отступая на шаг. – Убирайтесь. Я всё поняла.
Дана вывела Лесю в сад, где у порога их ожидали Теодор и Витан. У последнего шерсть встала дыбом. Оба такие напряжённые, что становилось ясно: случись что с Даной, Зинаиде просто так не уйти.
– И чтобы я вас больше тут не видела, – запоздало прозвучало им вслед.
Баба Зина злобно хлопнула дверью.
Первой в машину юркнула Леся. Она забралась на заднее сиденье, словно хотела поскорее спрятаться и уехать. Дана села рядом и молча отдала ей куколку, которую кикимора с облегчением прижала к себе. Так, словно сомневалась, что молодая
