Волшебная библиотека «Мэнитейл» - Хон Сиён
Теодор даже вытер глаза: он не мог сдержать слез.
– Так дело не пойдет! Мы ей поможем! – воскликнула Айша.
– И как ты это себе представляешь?
– Я слышала, в архиве есть всё. Когда мы проходили обучение, нам рассказывали о волшебной лампе, которая может показать прошлое всех персонажей, а не только главных героев. Говорили, что сейчас она в зале завершения. А там работает один знакомый бэр… Тео, сними очки.
Теодор еще до конца не понял, что она задумала, но уже испуганно замотал головой, предчувствуя, к чему все идет. Тем временем черные глаза Айши лишь ярче засияли.
Поздней ночью, стоило дежурному инспектору из ночного патруля скрыться за поворотом, в темноте стремительно задвигались три маленькие тени. Они стартовали из зала прибытия и вскоре добрались до главного здания. По центральной лестнице они поднялись с первого на второй, а затем и на третий этаж. Наконец они остановились перед входом в зал завершения.
– Айша, чем больше я думаю об этой затее, тем более безумной она мне кажется, – пробормотал Теодор.
– Тео прав. Мы ведь даже не проходили ротацию на этом этаже. Если нас поймают – все, нам крышка, – добавила Корделия.
Айша только весело улыбнулась в ответ.
– Все под контролем. Нам даже не нужно заходить внутрь. Вон, видите? Лампа рядом со входом. К тому же разве вы не слышали? На этой неделе стажеры и часть хранителей третьего уровня в отпуске. Вместо них дежурят феи. Нам просто невероятно повезло. Если бы лампа находилась в архиве, о ней можно было бы и не мечтать. Но раз она здесь, мы можем попросту «одолжить» ее. И не придется связываться с грозными архивариусами четвертого этажа!
Перед входом в зал завершения, куда указала Айша, в ряд стояли около десяти предметов: от книг, похожих на творения черного мага, до свитков, инкрустированных золотом, и папирусов, словно только что извлеченных из пирамиды. Все они были выставлены на деревянном макетном столике, заключенном в массивный стеклянный короб. А на крышке короба дремали крошечные буквенные феи – каждая размером с большой палец.
Среди предметов была и она – роскошная серебряная лампа, способная показать прошлое персонажа. Недолго думая, Айша открыла витрину и вытащила оттуда артефакт.
– Хм-м… Кто это? – раздался голос.
На крышке короба, потирая глаза, встрепенулась зеленоволосая фея. Она зевнула и внимательно оглядела стоящих перед ней троих бэров.
– Ну что за… Чего вам надо в такой-то час?
Когда никто не ответил, фея резко вскочила, заняв боевую стойку. Айша и Корделия тут же толкнули локтями стоящего между ними Теодора, подавая ему сигнал.
«Тео, пожалуйста! Скажи хоть что-нибудь!»
– Эм… Это я, Лиан! Просто темно, ты, наверное, плохо видишь?
Фея с подозрением подлетела к лицу Теодора, вглядываясь в него исподлобья. Некоторое время она молча рассматривала его, затем все же, вздохнув, пожала плечами и лениво опустилась на стеклянную крышку – прямо над тем местом, откуда Айша достала лампу.
– Ха… Да это же Лиан. Что ты здесь делаешь так поздно? – пробормотала фея, едва подавляя зевок.
– Ха-ха, понадобилась лампа прошлого. Точжон велел мне сходить и послушать одного персонажа… через нее, – ответил Теодор, стараясь звучать непринужденно.
– Точжон? – переспросила фея, приподнимая бровь.
– Ага. Но это… секретное задание, так что в подробности вдаваться не могу, прости.
Несмотря на то что актер из Теодора был весьма посредственный, фея безоговорочно приняла его за Лиана. Впрочем, ничего удивительного: Тео и его брат были похожи как две капли воды, да и в темноте библиотеки различить их было почти невозможно.
– Хм-м… забирай, раз сам смотритель просил, – наконец пробурчала фея. – Я уж подумала, ты из других бэров – уже напряглась. Но, в конце концов, разве кто-то осмелится украсть лампу? Только если хочет попрощаться с карьерой и жизнью в придачу.
Айша на миг насторожилась – зрачки дрогнули, но, увидев, как Корделия уверенно поднимает лампу, вновь улыбнулась. Осторожно, чтобы не разбудить вновь задремавшую фею, она поставила удерживаемую до этого стеклянную крышку на стол.
– Точжон нас убьет. Без вариантов, – прошептала она.
– Пустяки, – отозвался Тео. – Брат прикончит меня раньше.
– Тс-с! Об этом позже, – шикнула Корделия, уже доставая из кармана сложенный листочек с именем Нари.
Она открыла крышку лампы и положила бумагу внутрь. Лампа прошлого всегда рассказывала именно ту историю, которую сильнее всего жаждал услышать указанный человек.
Ш-ш-ш-ш-ш…
Как только крышка закрылась, из носика лампы раздался голос. Мужской. Он звучал будто в записи, но, поскольку никто из них еще ни разу не пользовался лампой прошлого, они не увидели в этом ничего странного.
Возможно, вся эта трагедия началась с того самого момента, когда я откликнулся на их зов и открыл глаза. А может, она и не началась бы вовсе, если бы прямо перед этим они допустили хотя бы одну крошечную ошибку. Но, увы, они не ошиблись. Ни в чем. Совсем.
Так случилось, что в один ясный весенний день я все-таки проснулся. Под именем K-001, с громким титулом первого в истории Южной Кореи человекоподобного робота.
На то, чтобы разбудить меня, ушло четыре года. Но прежде – семь лет споров: стоит ли вообще меня будить?
Одиннадцать лет. Целых одиннадцать лет упорной работы, бесчисленные ресурсы, бесценное время, нечеловеческие усилия и труд блестящих умов – и все это не ради прогресса или решения важных проблем общества. Все лишь для того, чтобы… просто открыть мои глаза.
Так я и родился – воплощение передовых технологий человечества, успешный итог одиннадцатилетнего вложения материальных и нематериальных ценностей. Но даже тогда ученые называли меня незавершенным. Меня не показали миру. Меня заперли – на целых тринадцать месяцев. Именно столько продлилась моя первая и единственная жизнь.
Маленькая комната. Кровать, письменный стол, туалет – вот и все мое жилище. С первого же дня, как я открыл глаза, каждый день дважды – утром и вечером – ко мне приходили люди в белых халатах. Они называли себя исследователями.
Они рассказывали мне много нового. Они объясняли, что мне позволено делать, а что нет.
Имя Адам мне тоже дали исследователи. В какой-то момент они перестали называть меня K-001 – тем именем, что я носил до пробуждения, и стали звать Адамом. Лишь позже я узнал, что это имя носил первый человек, созданный Богом. Я не знал тогда, что, нарекая меня этим именем, они стремились не
