А бывают ли на свете принцы? - Ольга Кравченко

Я даже выдохнула от облегчения, откуда знаешь, что придет в голову этим мужикам. Крепко обняла старика, не знаю почему, но мне захотелось это сделать. Сразу стало легче. Мы простояли так минут пять, я погладила мужчину по широкой спине, и сказала:

– Все будет хорошо!

Мужчина посмотрел на меня, стерев сиротливую слезинку с щеки.

– Что стоим, кого ждем?

Сид вез меня по коридору на тележке, накрытую белой простыней, словно труп. Сам дядька надел халат доктора…

Я старалась дышать незаметно, а сердце колотилось как сумасшедшее, так и хотелось сделать полный глоток воздуха. Я слышала, как мимо нас проходят люди, их разговоры. Я скрестила пальцы наудачу, чтоб нас никто не остановил. А то влетит обоим за такое. Наш план удался, Сид спокойно довез меня до нужной нам двери.

– Все, детка, мы на месте!

Он откинул простынь и протянул мне руку, помогая встать. Холодный пол обжег голые пятки.

– Где мы?

– В этой комнатке хранят грязное белье! А за следующей дверью, – выход на черную лестницу, – он кивнул в сторону двери, на которой висела желтая табличка.

Я была так благодарна этому человеку, что поцеловала его в щеку и обняла еще раз.

– Спасибо вам! Может, еще когда-нибудь увидимся?

– Вряд ли! – он подтолкнул меня к выходу, помахав рукой на прощание.

Мне стало грустно и еще страшней, чем было. Я снова одна, в незнакомом мне мире, практически голая, без денег и оружия.

Лестница привела меня к большим транспортным воротам. Видимо сюда подъезжают машины, чтобы забирать грязное белье. В ворота врезана не менее массивная дверь. Я с трудом открыла ее.

Дверь распахнулась, впуская внутрь порыв прохладного влажного ветра. Мурашки пробежали под одеждой и скрылись. Я переступила через порог.

И обернулась, может, стоит вернуться и еще денек отсидеться в больнице, пока не наладится погода. Сильные порывы ветра и бьющий в лицо дождь не предвещали ничего хорошего. А куда мне идти, у меня ведь нет денег, чтобы снять номер в гостинице, и в таком виде гулять по улицам небезопасно. Скоро наступит ночь. О чем только думала моя дурная башка! Корила я себя за дурость, из-за которой позабыла о теплой одежде. Если бы не бандиты, сидела бы в своей палате. Ну что же лучше так чем мертвой. Я хотела уже вернуться обратно, но дверь не поддавалась, словно ее уже закрыли изнутри!

– Замечательно! Замерзну и умру в этом проклятом мире! – подумала я, – Ну и холодрыга, жуть!

Я, не спеша, двинулась через темный больничный двор. Вышла через арку на улицу. Ступая, я все время оглядывалась, мне казалось, что за мной кто-то идет. Плод разыгравшейся фантазии. Мимо на всех парах промчался экипаж, запряженный двумя лошадьми, значит, люди в этом мире еще не совсем отказались от лошадиных сил.

Повозка окатила меня ледяным душем, смешанным с грязью. Я бессильно послала вслед пару милых матерных слов. Но и они потонули в звуках грома, раздавшегося у меня над головой. От неожиданности и подорванных нервов я присела, прикрыв голову руками. Я молила небеса о чуде, закутываясь в мокрую одежду. Я понимала, что сегодняшнюю ночь мне придется провести на улице. Мокрая одежда стала моей второй кожей, облепив тело.

Когда закончились силы, я решила постучаться в первый попавшийся дом. Может, повезет, и меня пустят на ночлег. Но мне не спешили открывать, я еще раз постучала, зажегся свет в окнах и дверь, наконец-то, открылась. В дверном проеме появилось мужское, абсолютно не сострадающее, полное, сонное лицо.

– Что тебе надо? – судя по интонации, мужчина был крайне недоволен позднему гостю.

– Вы бы не могли пустить меня на ночлег? На улице дождь… – я не успела договорить, как дверь безжалостно закрылась. Видно, не может!

Я закрыла лицо руками и заплакала навзрыд, мне стало жалко себя. Такое чувство, будто внутри меня что-то сломалось. Какой-то механизм, который на протяжении двадцати одного года работал исправно, а теперь сразу стало так холодно… и одиноко. Дождь печально сбивал мои слезы с лица.

"Здесь небезопасно": сказала я себе и свернула в узкий и слабо освещенный переулок, размышляя, где можно укрыться. Повсюду валялся мусор, стены были исписаны, а воняло так, что, хочешь-не хочешь, но прикроешь рукой нос. Жутковатое местечко, но выбора нет.

Пристроившись слева под дверным козырьком, я стала ждать, когда закончится проклятый дождь. До утра еще долго, я замерзла напрочь, стою и подгибаю то одну ногу, то другую, пытаясь хоть как-то себя согреть. Это была жалкая попытка борьбы с холодом, он явно сильней меня.

Я устала стоять, захотелось сесть, увидела старый деревянный ящик. Подтащила и уселась на него, он немного покосился, но я удержалась. Усталость накрыла меня с головой, и я моментально уснула.

Меня разбудил звук открывающейся рядом двери. Я подняла глаза кверху, вгляделась в светлеющее небо. Дождь закончился, оставив после себя лужи. Воздух наполнился прохладной свежестью, и город потонул в густом облаке тумана.

Одежда на мне по-прежнему была мокрой. Мой взгляд остановился на мусорных бачках. Там можно найти что-нибудь полезное! Я никогда не думала, что в один прекрасный день дойду до подобного, всегда с презрением и отвращением смотрела на бомжей. Теперь я сама оказалась на месте бездомных, и понимаю, почему они это делают – чтобы выжить. Придется приспособиться к этому миру и добывать все самой.

Прихрамывая, я подошла к бачку, стопы ног ныли от вечерней прогулки по дорогам. Заглянула внутрь и ужаснулась, чего там только не было. Высыпав содержимое на землю, стала внимательно рассматривать.

Есть я, конечно, отсюда не буду, хотя очень хочется. Я поворошила палкой мусор в поисках хоть какой-то одежды. И, ура! Мои молитвы были услышаны. Вынула, встряхнула на вытянутых руках. Стала рассматривать – это был плащ, судя по размеру, на очень крупного мужчину. Это лучше, чем ничего, зачем-то я решила его понюхать. Лучше бы я этого не делала! Как же разит помойкой! Но зато, он не мокрый, как вся моя скудная одежда. Больше никогда не буду думать о бездомных плохо, если жизнь заставит, то не только в мусоре будешь ковыряться. Накинув на плечи свой трофей, мне стало капельку теплей, жалко, к нему не прилагались ботинки.

Увы, но больше ничего ценного в помойке не нашлось. Выйдя из переулка, я надвинула